Муха в самолете
Шрифт:
– Конечно, нет, – воскликнула я, – репетируйте сколько заблагорассудится! Ой!
– Что-то случилось? – насторожился Ролик.
– В ванной… идите на кухню, располагайтесь там спокойно, сами чай наливайте, я не могу поухаживать пока за вами! – воскликнула я, вспомнив про Бакса.
– Я ни в коем случае не требую к себе внимания, – поднял вверх руки парень, – извините, что помешал, но положение безвыходное. Мама, наверное, в магазин пошла, она скоро вернется…
Не дослушав его, я побежала в ванную, где в полной тишине сидел Бакс.
Отдернув занавеску, я
– Милый, – заворковала я и стала очень осторожно поливать Бакса из душа.
Сначала направила струю на лапки, затем на хвост и на спинку. Голову кота, не пострадавшую от масла, я не намыливала, хватит с Бакса на сегодня стрессов и без мытья башки.
Теплая вода журчала, кот не выказывал никакого сопротивления. Животное, похоже, было грязным до предела, потому что с него стекала темная, почти черная жидкость. Я старательно терла Бакса рукой, промывала его нежную, шелковистую кожу. Кожу! Шланг выпал у меня из рук. Я уставилась на Бакса и почти лишилась чувств.
На белой эмали восседал кот самого странного вида. Лапы и шея нормальной, так сказать, лохматости, а тело почти лишено шерсти. На спине Бакса виднелись только редкие пучки шубки, а из филейной части торчал длинный, розово-серый, похожий на толстую макаронину хвост.
Я села на коврик.
– Матерь божья! Почему ты покрылся проплешинами?
– Мяу, – тихонько ответил Бакс и затрясся.
Я схватила чей-то не слишком чистый халат, розовый с фиолетовыми розочками, замотала в него кота, прижала к себе и горестно воскликнула:
– Ну и таблетка! Хорошее болеутоляющее.
Бакс засунул голову в махровую ткань и затих, а я, обретя способность мыслить, оглядела дно ванны, покрытое смытой кошачьей шерстью, потом взяла бутылочку с шампунем и внимательно прочитала этикетку. Посередине крупными буквами было написано «Seife». Все правильно, это мыло. Пальцы крутили бутылочку, на дне обнаружилась еще одна бумажка с текстом, который я легко перевела на русский язык: «Идеальное средство для детей. Моет чисто, без слез, не аллергенно. Не употребляйте внутрь!» Жидкость была создана для детей и никакого вреда Баксу нанести не могла!
Прижав к себе халат с притаившимся внутри котом, я, почти потеряв над собой контроль, побрела по коридору. Что скажет Линда, увидев вместо своего любимца чудовище?
Добравшись до чуланчика, я предварительно закрыла изнутри шпингалет, развернула Бакса и стала внимательно осматривать зверя. Никаких ссадин или ран на нем не было, кот тихо лежал на халате, преданно заглядывая мне в глаза. Я быстро завернула страдальца, животное довольно заурчало.
– Вот что, – шепнула я, – ты пока лежи тут, а я попробую поговорить с врачом.
Телефон у Линды стоял в прихожей, над аппаратом висело объявление: «Межгород не набирать!» Я покрутила допотопный диск и попросила:
– Подскажите номер скорой ветеринарной помощи.
– Пишите, – равнодушно прозвучало из трубки.
Обрадованная столь удачным решением проблемы, я опять потерзала аппарат и, услыхав тихое: «Алло», поинтересовалась:
– Это
– Да.
– Мой кот выпил обезболивающее.
– Какое?
– Не знаю. Растворила таблетку в молоке, а он польстился.
– Название препарата?
– Не могу сказать, такая розовая пилюля.
– Девушка, лекарства различают не по цвету.
– Ну да, верно, я вообще-то хотела сама его выпить.
– Неизвестно что?!
– Э… а… ага!
– Понятно. Что с котом?
– Он теперь местами облысел!
– Что?!!
– Но не от мыла, оно детское, понимаете, я вымыла его шампунем.
– Зачем! – вздохнул ветеринар. – Отчего столь идиотская затея пришла вам в голову? Кошек не положено купать.
– Он в сайру упал, с маслом, – попыталась я объяснить ситуацию, – выпил таблетку, я хотела его утешить, дать рыбки.
– Привозите кота, – резко перебил меня врач, – многие лекарства для человека смертельны для животных! Чем быстрее доставите несчастного, тем лучше. Адрес знаете? Записывайте! Да прихватите с собой упаковку из-под лекарства!
Повесив трубку, я схватила валявшуюся у двери спортивную сумку. Так, лечебница недалеко, пара остановок на метро, укутаю Бакса…
Внезапно из кухни понеслись дивные звуки, я уже упоминала о том, что привычки посещать консерваторию у меня нет, в музыкальную школу я тоже не ходила, и если случайно натыкаюсь по телевизору на канал «Культура», который транслирует симфонический концерт, то мгновенно переключаюсь на другие программы. Я, конечно, слышала имена Чайковского, Мусоргского, Баха, Моцарта и иже с ними, но произведения их не различаю и никакой радости от общения с классикой не испытываю, сразу хочется спать.
Но звуки, лившиеся из кухни, завораживали. Нежная, щемящая мелодия схватила за самое сердце. Внезапно в голове возникло воспоминание. Вот Раиса тащит маленькую Вилку на санках, я плотно закутана в старую шубку, доставшуюся от выросшего сына соседки, на ногах валенки с калошами, на голове толстая вязаная шапка. Неожиданно «дровни» резко поворачивают влево, я, не сумев удержаться, падаю в снег и лежу в сугробе тихо-тихо. Белая масса залепляет глаза, потом от дыхания она слегка тает, я поднимаю веки и вижу снежинку дивной красоты, многоугольную конструкцию, переливающуюся разными цветами. Она так хороша, что по щекам начинают катиться слезы.
Крепкие руки резко поднимают меня, на затылок опускается ладонь.
– Свалилась и сопит, – рявкает Раиса, – вот дура, прости господи, за что мне это наказание! Эй, чего не отвечаешь! Вилка! Отзовись! Куплю тебе конфет! Хорош молчать!
Но я лишилась речи, красота только что увиденной одной-единственной снежинки поразила меня до слез и остолбенения, никогда до этого в жизни я не сталкивалась с прекрасным. И вот сейчас, точь-в-точь как в детстве, я застыла, погрузившись в музыку, невероятно печальную, но одновременно и радостную, светлую. Меня словно приподняло над землей и повлекло вдаль, вверх, к свету и солнцу, стало ясно, что происходящее сейчас – ерунда, впереди меня ждет удача, все будет хорошо, я рождена для счастья…