Муха в самолете
Шрифт:
Вере Ивановне стало жалко Асю, такая молодая, и сирота. Поколебавшись некоторое время, старушка рассказала девушке всю правду про ее отца.
– Где он сейчас, понятия не имею, – произнесла она, – может, по-прежнему на заводе трубит, нестарый еще, мы с ним одного года. Я-то уволилась с работы, в другое место перебралась. А если он на пенсию ушел, его тоже найти нетрудно. Ты сходи, поплачь: дескать, видишь, папа, как жизнь меня шибанула, он и поможет, денег даст. Марк Матвеевич раньше не жадным был и Нике алименты хорошие отстегивал!
– Больно
Вера Ивановна тяжело вздохнула: трудно будет Асе с таким вздорным характером.
Пару лет они жили спокойно, внучки устроились на работу. Ася тоже нашла себе место в детском саду, получала зарплату и «подарки» от родителей воспитанников. Замуж внучки не торопились, кавалеров, не стесняясь бабки, приводили домой, а Вера Ивановна настолько полюбила спиртное, что была довольна, получив очередной «пузырь», опустошала его и уходила к себе спать.
Но потом в одурманенном мозгу старухи закопошились тревожные мысли. Чем занимаются ее внучки вместе с Асей? Почему в доме постоянно толкутся неизвестные бабы и мужики? Чего народ прет к ним косяком?
Встряхнувшись, Вера Ивановна с пристрастием допросила Катьку, старшую внучку, и узнала интересную вещь. Ася, Лена и Катя организовали нечто вроде брачного агентства, устраивают чужое счастье за деньги.
Вера Ивановна остановилась и спросила:
– Поняла?
– В общем и целом да, – кивнула я, – но ничего страшного в подобной деятельности нет, даже благородно сводить вместе одинокие души.
– Одинокие, – нахмурилась старуха, – другим они занимались!
– Чем? – насторожилась я.
– Шахером-махером, – вздохнула старуха.
– Что вы имеете в виду?
Вера Ивановна взяла сигареты.
– Ну, допустим, хочешь ты муженька найти, хорошего, а главное, при деньгах. Или любишь кого сильно, а он женат, как заполучить мужа?
Я посмотрела на старуху.
– Ну… поискать другой объект, мужчин много.
– Это ты так считаешь, – ухмыльнулась старуха, – а другие упрутся рогом и лишь того самого желают зацапать любым путем. Вот мои девки вместе с Аськой всем этим и занимались, мужа с женой разводили и новые парочки составляли. Прикинь, сколько народа их ненавидит. Когда Аську кокнули, я до одури испугалась, ясное дело, кто-то из брошенок постарался.
– Почему же вы милиции правду не рассказали? – возмутилась я.
Вера Ивановна принялась тыкать окурком в консервную банку.
– Так внучки мои, Ленка с Катькой, тоже в деле. Небось контору свою не регистрировали, налоги не платили, понимаешь, чем это пахнет? Я, правда, как тебя увидела, подумала: Роза за мужа отомстить решила! Ну и посоветовала тебе убежать, думала, коли Розку арестуют, она правду про сводниц-разлучниц натреплет, и моих внучек прищучат. Аськи уже нет, чего разбираться, пусть уж Ленка с Катькой зла не получат. Но сейчас вот я поразмыслила…
– Что-то я плохо
Вера Ивановна принялась трясти банки, стоявшие на столе.
– Пустые, – с обидой констатировала она, – все выжрали. Откуда про Башметову знаю? Так стенки тонкие, сколько раз он Аське говорил: «Розка, сучка, ревнивая до одури, скандалы устраивает, денег хочет и злится». Ну я и подумала… Ох, голова у меня разболелась…
– Где ваши внучки? – резко спросила я.
Вера Ивановна зевнула, было видно, что старухе не хочется продолжать разговор.
– Испугались они, Ленка в Питер подалась, у нее там подруга живет, сказала мне: «Устала очень, поеду отдохну». Во, думает, я дура и ничего не знаю. А Катька тут.
– Позовите ее!
– Тут, в смысле, в Москве, дома ее нету, ты вечером наведайся, около одиннадцати. Только меня не выдавай, скажи, тебе… э… в общем, с Аськой ты договаривалась, к ней пришла, клиентка, ясно? Потряси Катьку, она небось убийцу знает! У них, наверное, список всех баб в наличии.
– И почему вы мне все это рассказали? – не сдержала я удивления.
Вера Ивановна встала.
– Внучек жалко, боюсь за них. Коли Аське баба отомстила, она и Катьке с Ленкой дерьма навалять может. Девки, кстати, сами это поняли и испугались. У нас дома после того дня, как тело Аськи увезли, тишь да гладь стоит, никаких визитеров. Ленка в Питере, Катька смирная ходит. Значит, боятся. А ты убийцу ищешь, найдешь, и нам хорошо, просекла?
Я кивнула.
– Значит, сейчас уходи, – повторила Вера Ивановна, – и возвращайся в одиннадцать.
Дверь в квартиру Линды опять открыла здоровенная бабища, я поднапряглась и вспомнила ее имя.
– Спасибо, Зина.
Домработница кашлянула и гулким басом спросила:
– Ты Ольга?
– Да, – ответила я, стаскивая сапоги.
– Ох и злилась Линда утром, – заквохтала Зина, – хотела тебя в бригаду поставить – глянула, а ты смылась. То-то она орала! Ваське по лбу зафигачила, а мне вон как досталось, гляди-ка.
Перед моим носом появилась расцарапанная рука.
– Линда вас бьет? – изумилась я.
Зина угрюмо закивала:
– Еще как колошматит, чем ни попадя! Ваське сегодня разделочной доской досталось, а мне щеткой для волос, с железными пупырями, больно, однако.
Я молча сняла куртку, можно лишь удивляться, каким образом маленькая, хрупкая женщина оказалась способна справиться с двумя стокилограммовыми тушами.
– Влетит тебе, – бубнила Зина, идя за мной по коридору, – Линда на расправу горячая, оплеух надает.
– Ничего, отобьюсь, – улыбнулась я.
– Ты ща опять уйдешь или дома посидишь? – переменила тему домработница.
– Пока здесь останусь.
– Слышь, Ольга, – попросила Зина, – устала я, сил нет, вся изработалась, пойду прилягу у Васьки на диване. А ты, сделай милость, услышишь, что Линда идет, толкни меня. Хорошо?