Муха на стекле
Шрифт:
Старожилы клуба, были экипированы в нашем строю заметно лучше новичков. Оно и неудивительно – каждый воин доспехи и всю одежду для себя придумывал и мастерил сам, вручную. Порой – не один год… Парни месяцами плели кольчуги из стальных колец, клепали латы, ковали шлемы и забрала, даже шили сапоги и боевые рукавицы!
Увлечение исторической реконструкцией требовало не только тренированных мускулов, но и определённых знаний и навыков, в самых разных областях человеческой деятельности. Лишь настоящий фанатик средневекового военного дела мог похвастать полным набором доспехов и качественным оружием.
Новички, которых на поляне в это утро насчитывалось, примерно, половина, из всех бойцов, с завистью поглядывали на начищенные до блеска латы и клинки ветеранов "Дружины". Пластинчатые нагрудники, стальные щитки на предплечьях и голенях, шлем с опускаемым забралом – тяжеловесная, но весьма эффективная защита в жёстких схватках! В магазине такую экипировку не купишь… Хотя многие из новичков и готовы были приобрести чужие доспехи за большие деньги. Да только кто променяет тебе свой многомесячный, ручной труд и предмет гордости на презренные денежные знаки?
Увы, год регулярных занятий в клубе не сделал пока из меня опытного воина в реальности… Как я и не выкладывался на тренировках. Настоящая жизнь – не сон, в котором можно играть со временем и пришпоривать собственные физические возможности!
Впрочем, и зелёным новичком в строю я уже тоже не выглядел… Хотя и успел обзавестись лишь самым необходимым из экипировки. У меня имелся меч. И самая минимальная защита, позволявшая принимать участие в поединках.
Консультируясь с опытными бойцами клуба, я сумел изготовить себе пока лишь несложные доспехи, прикрывавшие жизненно важные органы и участки тела. Так, у меня на голове сейчас был кованый шлем с полумаской, закрывавшей верхнюю половину лица. Грудь защищал составной доспех, а предплечья и голени – стальные щитки, пристёгнутые к рукам и ногам кожаными ремешками.
Всё это, в сочетании с современным спортивным костюмом и кроссовками, выглядело, наверное, нелепо… Но так были экипированы, на обычную тренировку, и большинство реконструкторов. Самое главное, что в подобном виде Корольков допускал нас до поединков друг с другом. А это была кульминация каждой тренировки, и самая захватывающая её часть.
Около меня Вадим задержал шаг… Заметил строго:
– За бастардом своим надо следить! Смотри, клинок у тебя почернел уже… И на крестовине пятнышко ржавчины! После тренировки возьмёшь в штабе пасту Гойя… Своё оружие любить следует! Оно в бою – твой единственный верный друг. Воины в древности, вон, даже имена своим клинкам давали, как людям…
– Знаю. У моего меча тоже есть имя.
Вадик удивлённо вскинул брови:
– Вот как? Это правильно… Интересно, какое? Или секрет?
– Да нет… – пожал я плечами. – "Защитник спящих".
Корольков недоумённо повторил:
– "Защитник спящих?" Неожиданно… Хотя каждый воин вкладывает свой сакральный смысл в имя для собственного оружия. Тебе видней…
Переходя к следующему бойцу, Вадик сухо предупредил:
– К следующей тренировке, чтобы клинок блестел, как яйца у кота! Иначе с таким мечём, к поединкам больше не допущу.
Вот так! И никакого снисхождения к бывшему однокласснику… А я ему ещё по русскому языку давал списывать!
Наконец, Корольков завершил
В спарринг-партнёры Вадим мне в это утро определил здоровяка Семёна Немцова. Парень занимался в «Дружине» ещё меньше по времени, чем я. Он осваивал двуручный меч и был, при, примерно, равном росте со мной, пошире в кости и потяжелей, килограммов на двадцать… Мы с ним часто спарринговали.
Фехтовали, примерно, на одном уровне, безо всяких затей… Оттачивали друг на друге медленно растущее бойцовское мастерство. Вот только в поединках один на один мой партнёр был явно сильнее. Преимущество в весе, всё-таки, сказывалось… Почти всегда он побеждал. Черноволосый крепыш, потомок терских казаков, Семён не очень-то верил во всякие там финты и приёмы. Главное, считал он, – сила, напор, бесстрашие в бою!
Вот и теперь, пофехтовав немного, отработав несколько базовых атак и защитных блоков, раскрасневшийся Семён предложил мне не заниматься ерундой, а перейти сразу к жёсткой схватке… К той части тренировки, где он, зараза, чувствовал своё явное превосходство над соперником!
Приятно, конечно, лишний раз ощутить себя победителем… Только вот мне было обидно раз за разом выступать в роли мальчика для битья, для этого самоуверенного здоровяка. Но Корольков лично назначал соперников в пары, исходя из одних, только ему ведомых, соображений… И тасовал бойцов по мере роста их мастерства. Видно, по его мнению, Семён для меня подходил лучше всего… А просить командира поменять спарринг-партнёра на более слабого бойца, мне не позволяла гордость.
Мы разошлись с Семёном в стороны. Отдышались, настроились… И с яростными криками бросились друг на друга. Обычно, сил наших за тренировку хватало, максимум, на три – четыре подобных бескомпромиссных сшибки, с небольшими перерывами между схватками.
Мой противник, как всегда, ринулся в атаку, с несокрушимостью носорога, полагаясь лишь на собственную массу и чуть более длинный меч. Раньше это всегда срабатывало… Что бы избежать ненужных ссадин и болезненных синяков, мне приходилось постоянно отступать, пятиться к краю поляны, под таким сумасшедшим напором. Наглую, грубую силу нахального противника могло сломить только мастерство, которого у меня, в реальности, просто не имелось.
Но в этот раз, глядя на уверенного в себе Семёна, я вспомнил вдруг совсем недавние уроки Августина. Будто кто-то невидимый шепнул мне на ухо:
– Долго ещё будешь бегать, словно мышь от кота? Для чего ты брал уроки фехтовального искусства у мастера? Пора бы уже воспользоваться наяву полученными во сне бойцовскими навыками…
Я почувствовал, как обида и ярость закипают во мне. Это ж сколько будет продолжаться?!
Так… Как там учил Августин? Наблюдай внимательно за противником. Если твой враг слабо сжимает меч в руке, сцепляйся с ним оружием… И закручивай с силой свой клинок вокруг его лезвия! Не трусь, и не отступай… Не бойся синяков и ссадин!