Муха на стекле
Шрифт:
– Дурак! Притворщик! – её гневу не было предела. – И долго ты здесь прикидывался спящим?! Я чуть с ума не сошла! Ты… ты…
– Негодяй! – покорно согласился я, не в силах больше сдерживать улыбку. – И подлец… Но почему ты решилась поцеловать меня только, когда я оказался в бессознательном состоянии? Разве в живом виде парни тебя не привлекают? А может быть, ты – скрытая некрофилка?
– Дебил! – Алина фыркнула, и рассмеялась сквозь слёзы. – Я же тебя тут целую вечность прождала! Трясла и оплакивала твоё безвольное, неподвижное тело… То ли впавшее в кому здесь, то ли
– В следующий раз, когда будешь меня оплакивать, не лей столько слёз, – я прижал тёплую девичью ладонь к своему мокрому лицу. – Ты же целое море наревела! Я еле выплыл из него, пока спешил к тебе. Помнишь, сама говорила, – ничего в наших снах не происходит просто так? Было бы очень обидно захлебнуться напоследок в твоих слезах, пройдя через столько испытаний во сне…
И я подробно рассказал девушке обо всём, что произошло у завала, начиная с момента её исчезновения. И про свой последний, героический бой поведал, и про внезапный обморок… И про неожиданное падение в морскую пучину.
Алина внимательно слушала, то и дело вытирая бегущие по щекам слёзы… В отличии от меня, она всё никак не могла успокоиться. Впрочем, к концу обстоятельного рассказа, слёзы на лице Алины почти высохли, и она пришла в себя.
– Тебя спас обморок! – убеждённо заявила девушка, когда я замолк. – Это ведь тоже, своего рода, сон… В отличии от меня, ты перенёсся сюда, в подземелье, без волевого усилия, на "автомате". Что очень странно и интересно! Вот о чём ты думал, перед тем, как окончательно отключился там, в лесу?
Я наморщил лоб:
– Ну, не знаю… Хотя нет, вспомнил! Извинение у тебя просил мысленно… За то, что зря ждёшь меня в этом каменном мешке. За то, что я, похоже, застрял в прошлом, и весь хороший сон нам испортил…
– Вот! – с ликованием заключила Алина. – Последний образ в твоём угасающем сознании был мой! И этого подземелья! И куда тебя могло выбросить в бессознательном состоянии при таком раскладе, а? Кстати, как рана, уже не болит?
– Всё, слава богу, осталось в другом сне. И стрела, и боль… И твой экстравагантный "прикид", между прочим, – тоже. Юбки-то, вон, опять на тебе все целёхонькие! Да и моя туника в порядке… Не испачкана кровью и не изрезана вражескими клинками в лоскуты! Изменился сон, а вместе с ним – время, окружающая среда, наши иллюзорные тела и одежды… Вот, сколько дней, мы с тобой находились в средневековье, помнишь?
– Чуть больше недели, кажется…
– А сколько времени пролетело за эти дни в первом сне? Здесь, в пустом подземелье, пока наши сознания жили в другой иллюзии, в далёком пятнадцатом веке? Минуты, часы или дни? Я, например, – понятия не имею… И, между прочим, в реальном мире мы с тобой уже пару часов спим, наверное. В разных городах! А сколько событий за это время пережито… Попробуй-ка втиснуть всё произошедшее в наших галлюцинациях в одну реальную ночь! Нет, во сне время течёт
– Слушай, Захар! – округлились глаза у девушки. – Так ведь можно поселиться тут, в этом иллюзорном мире… И жить бесконечно долго! Не старея, не болея, не нуждаясь в еде… А в реальности, для нас, будут проходить лишь считанные часы! Красота! Вот она, почти вечная, безмятежная жизнь! Точно верующие люди говорят – царствие небесное находится внутри каждого человека… Может быть, мы уже нащупали туда дорогу, а?!
– Не знаю, что происходит со временем и с нами в осознанных сновидениях, – задумчиво сказал я, – только, вот, что-то не очень хочется мне сейчас возвращаться в реальный мир… С тобой тут так хорошо! Даже в этом богом забытом, каменном мешке, где время, похоже, вообще остановилось…
Щёки Алины зарделись от удовольствия. Умом я понимал, что видеть глазами этого в кромешной темноте никак не могу. Но, вопреки логике и здравому смыслу, всё-таки, любовался очаровательным нежным румянцем… Интересно, чем я видел эти пунцовые щёчки – сознанием или своим влюблённым сердцем?
– Если ты тоже не торопишься просыпаться, давай погуляем ещё немного в этом сне! – родилась у меня неожиданная мысль. – Побродим наверху по замку. Заодно, и в себя окончательно придём после средневековых приключений… Всё-таки, второй сон получился у нас не совсем комфортным.
– А местами даже – и экстремальным! – шмыгнула носом девушка…
***
Мы выбрались из подземелья, держась за руки, уже знакомым маршрутом наверх, на свежий воздух. Поднялись по каменой винтовой лестнице, на открытую смотровую площадку главной башни… В этом сне, снаружи была уже глубокая ночь. Однако, старинная крепость не спала… Замок освещали гирлянды из сотен ярких лампочек на зубчатых стенах и галереях, а также лучи мощных прожекторов, и оригинальные электрические светильники, имитирующие горящие факелы. Сверху вся эта иллюминация выглядела празднично и необычайно красиво.
Но не менее потрясающий вид открывался и за стенами старой крепости. Вокруг холма со средневековым замком на вершине, насколько хватало глаз, раскинулся современный европейский город – с небоскрёбами, воздушными линиями метро, огнями витрин и реклам, оживлённой паутиной автострад с потоками машин… Исчезли лоскуты крестьянских полей на юго-востоке, пропал дремучий лес с северной стороны, сгладились некогда крутые южные холмы. Всё окружающее пространство поглотил гудящий, бодрствующий днём и ночью, человеческий муравейник.
Я удивился, сколько туристов бродило по закоулкам крепости-музея в столь поздний час… Как поодиночке, так и организованными группами, во главе с экскурсоводами. Глубокая ночь этой любознательной публике совсем не мешала рассматривать старинную, тщательно отреставрированную цитадель… В крепости было светло, как днём.
Налюбовавшись сверху на виды ночного города и замка, мы с Алиной спустились со смотровой площадки донжона к туристам внизу. Люди всех оттенков кожи с фотоаппаратами, мобильными телефонами и видеокамерами в руках, прогуливались по знакомой площади, смеясь и громко переговариваясь…