Мученик

Рори Клементс

— Например, продать пистолет наемному испанскому убийце?

Взгляды Слайда и Шекспира встретились.

— Так вот в чем дело. А причем тут Пигготт?

— Он был посредником. Тот, кто нанял Когга, чтобы тот нашел для него пистолет, и послал сообщение убийце через Пигготта о том, что все готово. Теперь на свободе разгуливает убийца с неизвестным оружием, о котором мы можем только догадываться. Чтобы остановить убийцу, вооруженного пистолетом с колесцовым замком, нам придется постоянно держать Дрейка в каюте и никого к нему не пускать, пока он не уйдет в море.

Только вряд ли это возможно. А после смерти Когга у нас нет ни одного свидетеля, который смог бы опознать его.

— А как насчет иезуита Саутвелла?

Шекспир рассмеялся.

— Саутвелл — убийца? Все, что мы о нем знаем, указывает на то, что это не так. Скажи, Гарри, если Когг был так богат, то где же его золото? Я тщательно обыскал его дом. Топклифф тоже. Никаких признаков того, что в доме вообще было что-то ценное.

— Когг был богат. Может, Топклифф нашел драгоценности и забрал себе? Или Когг хранит свои сокровища где-нибудь в другом месте. Его публичный дом к великому неудовольствию членов городского управления расположился рядом с постоялым двором «Бель-Саваж». Городские власти сочли, что бордель расположен слишком близко к заведению, хотя многие из них не прочь воспользоваться услугами девочек.

— Сводишь меня как-нибудь в это место. Просвещения ради. Иногда мне кажется, что моя жизнь излишне целомудренна. А пока отправляйся туда один и поспрашивай. Обитательницы заведения должны что-то знать. Но сначала поговорим с господином Глибом и посмотрим, удастся ли ему отвертеться от позорного столба. После допроса с пристрастием и дыбы он заговорит по-другому. Где вы его нашли?

— На Флит-лейн. Пытался разобрать и увезти свой пресс. Очевидно, ваши друзья из Стейшнерз-Холл опоздали.

Глиб сидел в приемной, угрюмо повесив голову. Пальцами связанных рук, словно расческой, он пытался начесать свою густую вьющуюся шевелюру на лоб, чтобы прикрыть выжженную букву «Л». Когда Шекспир и Слайд вошли, он поднял голову и протянул связанные руки.

— Господин Шекспир, прошу вас, развяжите меня. Я не убегу.

Шекспир кивнул, и констебль ослабил веревку. Джон позвонил в небольшой колокольчик, и в комнату вошла Джейн.

— Принесите эля, пожалуйста. — Шекспир принялся медленно вышагивать по комнате. В ожидании Глиб следил за ним взглядом. Наконец Шекспир заговорил:

— Что ж, Глиб, похоже, дни твоей испорченной репутации сочтены. Одного лишь обвинения в незаконном печатании и сопротивлении при аресте, помимо твоих прошлых «заслуг», хватит, чтобы лишить тебя руки, ушей и отправить на каторжные работы лет на десять.

— Господин Шекспир…

— Тебе есть что сообщить мне прежде, чем я отправлю тебя в «Ньюгейт» и передам в руки закона?

— Что я могу вам рассказать, господин Шекспир? Я лишь пересказал слухи, подслушанные в тавернах и пивнушках.

Джейн принесла эль. Она наполнила кружки Шекспиру, Слайду и констеблю, но не решилась налить Глибу, пока Шекспир не кивнул.

— Нет, Глиб, это не все. Ты разговаривал с человеком, который знал об убийстве леди Бланш Говард. Уверен, срок в Ньюгейтской тюрьме и мысли о

своем вероятном будущем прояснят твой разум. У меня нет времени слушать твои оправдания.

Глиб скуксился, словно съел незрелую мушмулу.

— Господин Шекспир, — возразил он, — я не сделал ничего дурного. Я лишь воспользовался своими правами как свободный англичанин. Мы ведь не рабы. Или вы забыли о Великой хартии?

— Это не имеет никакого отношения к работорговле. Ты, так же как и я, прекрасно знаешь, что для любых печатных работ нужна лицензия. Ты печатал без лицензии и должен заплатить штраф. Если бы ты работал на нас, то мы закрыли бы глаза на твои дела, но убита кузина королевы, и мы должны выяснить, кто в этом виноват. Раз уж ты попался, Глиб, тебе не выпутаться. Никакой апелляции. Уверен, ты понимаешь, о чем я.

Глиб пожал своими покатыми плечами.

— Мне нечего больше сказать. Делайте, что хотите.

На мгновение Шекспир растерялся. Он ожидал, что Глиб сломается и все расскажет. Человек, который знает, как пахнет его обожженная плоть и какую боль причиняет подобное истязание, уж точно не захочет снова попасть в тюрьму и подвергнуться пыткам.

— Констебль, отвезите его в «Ньюгейт». Пусть его прикуют к полу и дают только баланду и воду. И никому не рассказывай, где он.

Глава 22

Промозглым утром, когда едва забрезжил рассвет, «Елизавета Бонавентура», королевский корабль водоизмещением шестьсот тонн с тридцатью четырьмя орудиями и экипажем из двухсот пятидесяти человек, дождавшись отлива, отошла от причала в Грейвсенде и подняла паруса. Порывистый бриз смело натянул корабельные снасти и растревожил серые воды Темзы.

Матросы принялись сматывать канаты и драить палубу от портовой грязи. Все дальше и дальше оставался позади Лондон. Туманная дымка над городом спиралями уходила ввысь и исчезала в небесах. Русло постепенно становилось шире, и огромный корабль грациозно продвигался в бурлящем потоке вперед навстречу морю. Свист свежего ветра в вантах и парусах рождал странное чувство, заставившее всех находящихся на борту на какое-то время погрузиться в молчание.

Опершись левой рукой о полированный дубовый фальшборт, а правой придерживая рукоять висевшей у него на ремне абордажной сабли, Болтфут Купер наблюдал за вице-адмиралом Дрейком, находившемся от него на расстоянии не более сорока футов. Наконец где-то после полудня они достигли устья реки и на всех парусах вошли в пролив.

— Купер! — заглушая ветер, грубо крикнул Дрейк. — Подойди-ка сюда!

Болтфут покорно направился к своему бывшему капитану. А ведь когда-то он дал себе зарок не подчиняться приказам Дрейка и не ступать на борт корабля под его командованием.

— Господин Купер, передайте плотнику, что нужно заняться рангоутом и бочками. Давай, займись чем-нибудь полезным. Праздные наблюдатели мне здесь не нужны.

Болтфут не двинулся с места.

— Мне приказано круглосуточно находиться подле вас. Кто поручится за то, что в команде нет испанского наемника?