Может быть
Шрифт:
Старый ангел помолчал, погрузившись в воспоминания. Молчал и Витька, представляющий дядю Колю призраком, гремящем цепями и протяжно завывающим в пустых коридорах старинного замка. Получалось скорее смешно, чем страшно.
– Жаль только, Витька, – продолжал старый ангел, – что люди все больше и больше перестают верить призракам.
– И что тогда?
– Приходиться придумывать что-то новое, изобретать. Как любил говорить мой прежний начальник нашего небольшого ангельского звена, проявлять творческий подход. Например, если в призраков и тому подобную чертовщину твой подопечный совершенно не верит, можно попытаться замаскироваться под его собственный внутренний голос или, в крайнем случае, под интуицию, если человек привык прислушиваться к ней. В другой раз можно попытаться прикинуться озарением – творческим, например,
– Почему? – удивился Витька. – Им же вроде по штату положено верить в ангелов.
– Положено – то положено, да не всем. Раньше, когда руководство только ввело на Земле религию, большинство так и делало. Выше всего почиталось как раз религиозное озарение. Соответственно, именно к нему и стремились священники. Но природа человеческая несовершенна. Человек хоть и создан «по образу и подобию», к сожалению, точной копией не является. Истинное знание и истинный путь постепенно в большинстве религий были надежно скрыты под толстым слоем догм, пока и вовсе не пропали из виду. К сожалению, Витька, люди чаще желают заучивать пространные тексты, мало относящиеся, кстати, к истинному знанию, чем попытаться открыть свою душу и получить это знание напрямую, от Бога. Поэтому, собственно, и противятся всяческим озарениям, приписывая их Нечистому, пытающемуся сбить их с пути.
Ангел на минутку замолчал, собираясь с мыслями.
– С другой стороны, – продолжил он, – обычные люди, верующие, но особо не влезающие в дебри религиозных догматов, Бога понимают буквально, как и нас, ангелов. Они лучше всего воспринимают нашу обычную (хоть и парадную) форму одежды. Ты, конечно, знаешь, как неудобно носить полную ангельскую форму – крылья, сандалии, нимб. Но что поделать – иначе люди отказывались верить.
– И часто ты приходил к людям? – поинтересовался Витька.
– Это зависело от того, какая душа тебе попалась. Некоторые – развитые души – сами все знали, поступали обычно правильно, и особых забот не вызывали. Единственное, за чем там приходилось следить, так это за всевозможными ловушками, которых на самом деле полным-полно в жизни каждого. Впрочем, там тоже особых проблем не возникало. Иное дело, если попадалась неразвитая душа. Та так и норовила сбиться с пути и отправиться куда-нибудь не туда…
Дядя Коля помолчал. Потом совершенно неожиданно улыбнулся:
– Хватит о грустном. Ты, Витька, я уверен, будешь просто замечательным человеком.
– А я не забуду, зачем попал на землю? – спросил малыш.
– Скорее всего, сам ты забудешь, но душа твоя, я уверен, будет помнить. Она у тебя и сейчас уже не по годам развита. Думаю, что особых проблем с тобой у твоего ангела-хранителя не возникнет, за работу он будет получать одни благодарности. Может быть, его даже наградят.
Глаза Витьки загорелись. Все-таки дети очень любят, чтобы их хвалили, даже если это еще и не ребенок вовсе, а только его душа.
– Правда, правда! – улыбнулся старый ангел. – Думаю, что его даже повысят за хорошую службу. Эх, если я был бы хоть чуть-чуть моложе, я бы обязательно попросил себе в подопечные тебя.
Помолчали.
По небу плыли кудрявые белые облака, любуясь собственным отражением в тихой заводи реки. Мерцающей дымкой разливался покой по холмам, по вершинам деревьев, по пестрым коврам лугов. В такт собственным думам качали кудрявыми головами березы. Подпевая тихой песне ветра, качался огромный старый дуб. Шуршала листва. В воздухе плыл густой аромат середины лета.
– Ты ребят ждешь? – неожиданно спросил старый ангел.
– Нет! Что ты, дядь Коль, – начал было оправдываться Витька. Потом, с надеждой взглянув в добрые голубые глаза ангела, спросил, – ведь они не вернутся обратно, правда?
– Конечно, нет! – утешил его старый ангел. – Ребята в Телепортационном центре работают круглые сутки, чтобы разрешить их проблему. Они очень опытные, ты же ведь знаешь. Будем верить, что у них все получится.
– Правда? – с надеждой спрашивал мальчик.
– Конечно, правда, – отвечал старый ангел и так же украдкой, как и Витька, смахивал скупую мужскую слезу.
Ангелы ведь
Ну, разве что в очень, очень исключительных случаях.
Глава 19. Гениальное устройство – мирозданья вечный круг…
А на земле тем временем клонился к закату еще один день. Закрывались кувшинки, возвращались домой муравьи, запели первые ночные птицы. На засыпающий лес опускалась ночь. Судьбу младенцев это, впрочем, особо не меняло. Дикие звери им не грозили, по причине их полного отсутствия в окрестностях большого города. Самое страшное, что могло с ними приключится в этом случае – так это визит какого-нибудь трусливого зайца, случайно пробегавшего мимо по каким-то своим, заячьим делам. Ну, еще разве что собака какая одичавшая пробежит, да и то надежно укрытым младенцам она была не страшна. Гришка и Катька, не подозревая о грозящей им опасности, спокойно спали в своей импровизированной колыбели. А может и не спокойно. Может быть, они уже все понимали и, напряженно вслушивались в тишину, надеясь услышать человеческую речь. Никто ведь не знает точно, что и, главное, как люди думают, когда пребывают в счастливом времени младенчества.
Ранним утром, когда так хочется поспать (что, впрочем, и делают все нормальные люди), Иван Алексеев поцеловал жену Софью, накинул куртку, свистнул рыжему спаниелю Марксу и отправился на свою обычную прогулку в раскинувшемся сразу за дорогой лесу. В район этот – новостройки на самом краю города – они переехали совсем недавно, обменяв свою двухкомнатную «сталинку» в тихом центре на просторную «трешку» на окраине. На оставшиеся деньги сделали ремонт, купили мебель и даже приобрели автомобиль – не самую дорогую и пусть не новую, зато свою собственную иномарку. Правда, на работу теперь приходилось добираться значительно дольше, но что поделать? В жизни ведь всегда так – где-то теряешь, но что-то находишь. Главное, не пропустить это самое «что-то».
Иван очень любил свою жену. По большому счету, все, чтобы ни делал он в этой жизни, он делал это ради нее. Развивал свой небольшой, но стабильно растущий бизнес с очень большими перспективами. Собственно, и в перспективы он верил тоже исключительно благодаря жене. Менял жилье и покупал мебель. Делал ремонт. Водил машину. Регулярно, не реже двух раз в год ездил на курорт и честно терпел неделю безделья в каком-нибудь иностранном отеле, общаясь с окружающим миром только посредством жены, свободно болтающей на двух языках. Ей хорошо – она закончила языковой факультет по специальности «переводчик», а вот у извечного технаря Ивана хорошо было только с техническим английским, но его, к сожалению, прислуга иностранных отелей отчего-то понимать отказывалась. Именно из-за жены он даже делал над собой такое титаническое усилие, как посещение филармонии и постановок местного театра оперы и балета, где так хотелось спать любому нормальному человеку. Кроме этого, они, естественно, посещали и драму, и камерный, и даже какие-то молодежные театры, где студенты института искусств играли свои дипломные спектакли, но там хоть Ивану было ясно, о чем, собственно идет речь на сцене. Речь актеров была понятна (в отличие от оперы, где вроде бы пели, но что именно – никто, кроме самих актеров, не знал), хотя местами и чересчур визглива. На некоторых спектаклях было даже интересно, жаль, что режиссеры всегда не выбирают пьесы именно по этому признаку.
Софья, нужно отдать ей должное, усилия Ивана ценила, любила его и точно так же, как он в театре, терпеливо и безропотно жертвовала собой на кухне. Ее усилие было особенно титаническим с учетом того, что она с детства терпеть не могла готовить, но замужество заставило ее этому научиться. Кроме того, в перечень ее семейных подвигов входила еженедельная глажка белья, уборка квартиры и даже регулярное мытье окон, что было во много раз противнее, чем даже процесс приготовления еды. Иван, впрочем, усилия жены ценил и всячески старался помощь – ходил в магазин за продуктами, гулял с собакой и даже иногда готовил ужин, тем более, что готовить не только любил, но (и это очень важно!) умел. Софья в качестве ответного жеста благодарности иногда соглашалась заменить посещение театра или консерватории простым и банальным походов кино на премьеру какого-нибудь очередного разрекламированного блокбастера. Пару раз она даже сходила с мужем на футбольный матч, но не прониклась и впредь отпускала Ивана одного.