Мозги
Шрифт:
Она села в свободное кресло и закрыла лицо рукой… Джери молчал. Его друзья также не проронили ни слова.
— Конечно, — продолжила она, злобно усмехнувшись, — я знаю, что именно ты думаешь сейчас. Наверное, ты думаешь, что как участник команды, непосредственно разрабатывающий эту идею, я должна была ожидать, что найдутся люди…
Она бросила быстрый взгляд на Уитни, но он опять ничего не ответил.
— Да, — продолжала она. — Разрабатывая эту идею, мы, безусловно, надеялись, что найдутся люди, готовые принять в этом участие. Но как я могла предположить, что именно ты станешь первым, кто пойдёт на это. Теперь я понимаю причину твоего интереса к эксперименту. Ты давно всё решил,
— Достаточно! — резко перебил её Уитни и поднялся с кресла. — Достаточно эмоций! Я, действительно, считаю, что ты, будучи одной из разработчиков эксперимента должна была ожидать, что люди, согласившиеся принять участие в эксперименте, найдутся. И нет ничего страшного в том, что таким человеком оказался я! И я считаю, что это больше закономерность, нежели неожиданность…
— Ситуация непростая, — позволил себе вмешаться в разговор Стивен. — В жизни немало непростых ситуаций. Просто мы все удивлены, что ты принял такое решение.
— Инициатива принадлежала не мне! — сказал Уитни.
— Естественно, — критично заметила с кресла Лиз, — доктору Джонсону. Но ведь ты не отказался!?
— Да, не отказался, — ответил Уитни. — И у меня были личные причины для этого. Мне кажется, что каждый из вас считает меня сумасшедшим. Трудно понять другого человека…
— Перестань, Джери, — сказал Чарльз. — В таком необычном случае никто не может понять что-либо определённо. Может быть, если бы ты объяснил нам…
— Хорошо! — раздражённо ответил Уитни. — Я объясню! У кого-нибудь из вас когда-нибудь возникало ощущение, что большая часть жизни уже пройдена, а что-то очень важное, необходимое для вас вы не сделали? Вам никогда не казалось, что то, что вы считали самым значительным достижением для вас, на самом деле оказалось непоправимой ошибкой? Когда вами овладело бы самое настоящее разочарование в жизни? Когда вам казалось бы, что внутри вас жило, развивалось и крепло какое-то странное, коварное существо, знающее о вас всё и одолевающее вас вопросами о смысле жизни и многих других серьёзных вещах? А вы понимали бы, что вам не уйти от ответа, но нигде, ни в том, что вы знали, ни в том, что думали ранее, этих ответов вам не найти. Когда загнанные этим в угол, почти сошедшие от этого с ума, вы обречено соглашались с тем, что вы в этой жизни — никто и не способны ни на что серьёзное…
Одолеваемый этими мыслями, я боялся оставаться один, боялся самого себя, так как понимал, что все мои ощущения и мысли на самом деле шли от самого меня, от второго меня, живущего во мне.
Временами эти ощущения полностью оставляли меня, и я начинал верить, что навсегда, но в определённый момент они вновь возвращались и становились навязчивыми.
Однажды эти мысли чуть не сломили меня окончательно.
Я проезжал мимо дома Хонестов и меня охватило странное чувство, несмотря на то, что раньше я много раз проезжал мимо этого дома и ничего подобного не чувствовал, даже просто, не замечал его. И вот, когда я увидел вывеску с объявлением о срочной продаже, мой внутренний голос, как будто шепнул мне язвительно: "Вот видишь, Джеральд, ты, действительно, ни на что не способен. Кто ты? Жалкий, бедный учитель… Ты даже не можешь позволить себе купить этот дом… Почему ты не пошёл по стопам отца и не стал юристом, тогда бы ты мог купить этот дом".
Это было слишком, я просто взбунтовался… Вернее, сначала я сник и несколько
Стивен и Чарльз посмотрели на всех остальных с таким видом, будто бы хотели сказать: "Ну, вот, видите… Этим всё и объясняется…". Однако, ни Пэмела, ни Кейт никак не отреагировали на дипломатический прием своих мужей.
В комнате воцарилась полная тишина.
— Не знаю, — процедила сквозь зубы Лиз после некоторого молчания и напряженных внутренних рассудений. — Я ничего ещё не могу понять. Особенно сейчас… Ты ничтожный, слабый и…страшный человек, Джери.
Уитни промолчал.
— Думаю, — участливо сказала ей Помела, — тебе лучше пойти и лечь спать. На сегодня, действительно, достаточно эмоций… Кейт, — добавила она, обращаясь к подруге, — давай уведём Лиз в её комнату.
С этими словами Помела с Кейт подошли к Лиз и, бережно взяв её под руки, повели наверх.
— Ты хочешь купить этот дом, ведь так, Джери? — спросил Стивен, когда Лиз с подругами удалились.
— Да, — обречено ответил Уитни. — Но я хочу сделать это не для себя, а для своей семьи.
— А вдруг, дом уже продали? — поинтересовался Чарльз.
— Нет, я уже говорил с хозяевами. Они согласились подождать…
— Сколько времени осталось до этой операции? — спросил Стивен.
— Трудно сказать… Требуется определённое время для проведения дополнительных исследований, связанных лично со мной, а затем, когда появится покупатель, прости, мне самому не по себе от этого определения, проведут исследования, связанные с ним, после чего они проверят всё вместе, что-то вроде нашей совместимости. В общем, я не знаю!
— Странную цену определили за твои мозги, — сказал Чарльз. — Почему лишь пять миллионов?
— Видишь ли, это стоимость одного процента моего интеллекта, то есть, лишь того объема знаний, потеря которого не станет губительной для меня и легко восстановится без всяких стрессовых состояний. В общем, доктор Джонсон объяснял мне всё это, но я сомневаюсь, что объясню тебе так, как он.
— Интересно, значит, полная стоимость твоего интеллекта определена в полмиллиарда. Это так немного. Интеллигенция всё ещё в проигрыше. Очень печально…
— Да, может быть, — безразлично ответил Уитни. — Но вот, что меня, действительно, волнует, так это как мне убедить во всём Лиз…
— Об этом думай меньше всего, Лиз быстро отходит. Поговоришь с ней завтра, когда она успокоится…Её можно сейчас понять…
— Я должен постараться найти подходящие слова…
— В таком случае, — сказал Стивен, — давайте искать их вместе. Я лишь позвоню детям и предупрежу их, что мы здесь. Думаю, что будет лучше, если мы сейчас выпьем для начала по чашечке кофе.
Глава 14
Выйдя из кабинета отца, Джозеф направился к себе в комнату. Теперь он мог вздохнуть свободно. Угроза, которой он так боялся весь этот день, миновала. Он помнил, как сурово посмотрел на него отец, когда он входил в его кабинет, как он дрожал всё то время, когда отец отчитывал его перед братьями и как он вздрагивал и съёживался, когда отец начинал говорить особенно громко и сердито. Но теперь всё кончено, и Джозеф мог вздохнуть свободно. Всё страшное было позади, и теперь он мог пойти в свою комнату и лечь спать.