Мозг ценою в миллиард

Дейтон Лен

— Вы поступите мудро, если последуете совету мужа, — сказал я. — Возможно, ему проще судить о ситуации.

Девочка на сцене декламировала:

Порою, когда Придут холода, Что делать малиновке в роще, бедняжке? [9]

— Я так не думаю, — возразила миссис Пайк. — Вы говорите, что он в тюрьме. Это не слишком подходящее место, чтобы судить о чьем-либо положении,

кроме своего собственного.

— Я не говорил вам, где он, я только передал от него послание.

9

Здесь и далее стихи и переводе С. Маршака.

Девочка почти рыдала:

К амбару податься И там согреваться, Под крылышко спрятав головку, бедняжке!

Огни рампы вспыхнули розовым светом, когда девочка спрятала голову под нейлоновое крыло.

— Все довольно просто, — терпеливо объяснял я. — Вот билеты на самолет для вас и для вашего сына до Милана. Если вы успеете на этот рейс, я оплачу ваши расходы и вы еще получите достаточно денег на одежду и прочее, чтобы не тратить время и не заезжать домой. Кстати, возможно, ваш дом уже находится под наблюдением. Если вы этого не сделаете, мы проводим вас домой, когда вы выйдете отсюда, и вас заберут в тюрьму.

— Думаю, вы просто выполняете приказ, — сказала она. — Только и всего.

— Но не бездумно, миссис Пайк, — подчеркнул я. — И в этом вся разница.

Девочка на сцене завертелась, держа голову под крылом. Я видел, как шевелились ее губы, отсчитывающие повороты.

— Я вам не доверяю, — сказала миссис Пайк.

Маленький мальчик, одетый игрушечным солдатиком, с огромными белыми пуговицами на мундире и с двумя красными пятнами на щеках, подошел к миссис Пайк и дотронулся до ее руки.

— Сейчас моя очередь, мамочка, — сказал он.

— Правильно, дорогой, — ответила миссис Пайк.

Маленькая девочка на сцене махала большим фонарем из папье-маше, а рампа светила на нее синим прожектором.

Девочка продолжала:

Близок ли путь до Вавилона? Эдак миль пятьдесят. Так я к ночи попасть сумею? Еще и вернетесь назад!

Вспыхнул свет. Лицо миссис Пайк вдруг осветилось, и Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Девочка сделала реверанс. Послышались аплодисменты. Зрители сидели так тихо, что я и не догадался, что всего лишь в нескольких сантиметрах за перегородкой находилось человек шестьдесят.

— У тебя есть чистый платок, дорогой? — спросила миссис Пайк.

— Да, — сказал маленький Нигель Пайк, игрушечный солдатик. Девочка раскраснелась. Она, смеясь, подбежала к краю сцены, откуда ее снял отец.

— По местам, игрушечные солдатики, — скомандовал какой-то мужчина. — Где Единорог?

Мужчина влез на сцену, расставил Нигеля и его друзей и скрылся за грудой карликовых парт.

— А я не доверяю вам, — сказал я миссис Пайк. — Я тоже был на прошлой неделе в Хельсинки.

Игрушечные

солдатики, лев с лейкопластырем на коленке и единорог с плохо привязанным рогом выстроились на сцене. Заиграло пианино. Один из солдатиков взмахнул мечом, а остальные забубнили в унисон:

Вел за корону смертный бой Со Львом Единорог, Гонял Единорога Лев Вдоль городских дорог.

Лев и единорог стучали деревянными мечами и рычали, как борцы, которых показывают по телевизору.

Миссис Пайк смотрела на ярко освещенных детей невидящим взглядом.

— Вам лучше поторопиться с решением, — посоветовал я. — Давайте я постараюсь разъяснить.

На часах было 7.45.

— К настоящему моменту ордер на ваш арест, вероятно, уже готов. Но так как мы находимся в Бэкингемпшире, потребуется время на телефонные переговоры, чтобы согласовать вопрос об аресте с начальником полиции графства. Думаю, что у вас в запасе всего часа два. После этого они перекроют порты и аэропорты страны. Эти билеты не будут стоить ни пенса, когда спецслужба лондонского аэропорта получит ваши данные.

Одни из солдатиков пел:

Кто подавал им черный хлеб, А кто давал пирог, А после их под барабан Прогнали за порог.

Миссис Пайк смотрела на сына. Мужчина на другом конце сцены очень громко шептал из-за кулис.

— Давай, единорог, — доносилось до нас. — Давай, беги вокруг дерева…

— Единорог слишком долго ел сливовый пирог, — заметил я.

— Да, — согласилась миссис Пайк. — И на репетициях тоже…

— Это выше моего понимания! — воскликнул Долиш.

Камин в его кабинете был доверху завален углем, и он еще одолжил обогреватель, но все равно было холодно. Долиш протянул к огню руки.

— Вы прошли через здание лондонского аэропорта с ребенком, наряженным игрушечным солдатиком? Не знаю, что можно было сделать глупее. Конечно же, на паспортном контроле на вас обратили внимание. Когда объявят тревогу, они это вспомнят.

— Да, — покорно согласился я, — но зато миссис Пайк с малышом уже покинули страну.

— …наряженный игрушечным солдатиком… — в раздумье повторил Долиш. — Ну можно ли придумать что-нибудь приметнее? Вы что, не могли хотя бы накинуть на него пальто?

— Где бы я достал пальто для маленького ребенка в восемь часов вечера между Бэкингемом и Слау?

— Учитесь импровизировать, — сказал Долиш. — Где ваша хваленая находчивость?

— Мне столько раз приходилось ей пользоваться, — ответил я, — что запасы начали истощаться.

— Нет, нет, — дал задний ход Долиш, — кое-что вы еще соображаете. Но игрушечным солдатиком!.. Когда Росс возражал против вашей поездки в Солсбери, я сказал ему: «Он, может быть, немного придирчив, он, несомненно, держится вызывающе, он, возможно, в чем-то и заблуждается. Но он не дает нам всем соскучиться!» О чем вы думали, когда направлялись к сектору «Ал Италиа» через весь аэропорт с игрушечным солдатиком?