Мозаика любви

Сафронова Наталья

— А сейчас? — одноклассник почувствовал в голосе подруги горечь.

— А сейчас все разладилось. У цирковых принято дело отцов продолжать, а моя дочь про работу в цирке слышать не хочет. Она с пеленок за кулисами, надоело. Ей кажется, что везде интересно, только в цирке скучно. Папаша требует, чтобы она шла по семейным стопам, а я между ними кручусь. Старая история. Иди ты лучше к Таньке, а то тебе Балакирев морду набьет. Она ему тоже нравилась. — И, приоткрыв дверь, Вера подтолкнула Лобанова внутрь.

— Мужики, у

кого есть алкозельцер? — опрашивал ребят Лобанов.

Парни отмахивались от него и советовали ехать через город. Выпито было полбагажника, и процесс остановился только из-за того, что дешевое заведение «Елочка» рано закрывалось. Торт был съеден, Галину Григорьевну с цветами и подарками погрузили в такси. Проводить ее вызвались Федулов и Маковская. Процесс обмена телефонами и клятвами скоро встретиться шел самым активным образом. Планировались двухсторонние встречи и одна общая на проводах Ольги в Италию.

— Ну дайте же кто-нибудь алкозельцер! — взмолился подвыпивший владелец новенькой иномарки.

— Держи, нарушитель! — выручила его строгий офицер МВД.

— Надюшка, спасибо! Хочешь, я тебя подвезу? А если что, ты скажешь, что я на оперативном задании выпил. Еще лучше сделай мне какое-нибудь удостоверение, что я внештатный сотрудник ГИБДД.

— Ты что, часто пьяный ездишь? — подозрительно спросила Надя.

— Нет, у меня просто машина мощная, она быстро скорость набирает, а я медленно торможу. Замучили меня твои коллеги разборками, в такой машине на отсутствие денег не убедительно жаловаться, — заныл Лобанов.

— А ты, значит, платить не любишь? — съехидничала одноклассница.

— Я деньги тяжело зарабатываю, поэтому и расстаюсь с ними тяжело, — признался бизнесмен.

— Ладно, созвонимся, может, я что и придумаю для тебя, лихач! За мной сейчас муж заедет, так что ищи других попутчиков. Тань, ты на машине? — крикнула Батова вышедшей на крыльцо Луговской.

— Нет, — ответил та, всматриваясь в темноту.

— Вот и отлично, тебя Мак до дома подбросит. Я поехала, увидимся, — быстро простилась Надя.

— Пока, звони! — махнула Таня рукой садящейся в подъехавший автомобиль Батовой.

Впервые за вечер рядом с ними никого не было. Таня медленно подошла к Лобанову и в упор, открыто посмотрела ему в лицо.

— Здравствуй, Мак, и до свидания. — Она положила руку на его плечо и сделала шаг прочь.

— То есть как до свидания? Ведь я тебя домой повезу, — удивился он.

— Нет, ты выпил, угробишь меня еще ненароком, — покачала головой Таня, и ее густые светлые волосы упали ей на лицо, как тогда на выпускном.

Анатолий молча обошел машину, щелкнул брелоком, открыл дверь и достал с заднего сиденья букет цветов. Затем протянул их когда-то близкой и понятной девчонке, а сейчас совсем незнакомой таинственной женщине и сказал:

— Помнишь строчки Солоухина, которые так часто цитировала Галина Григорьевна:

«Имеющий в руках цветы плохого совершить не может»? Садись, не бойся, я буду безукоризненно осторожным, не водитель, а просто сплошное ГИБДД.

Таня удивленно взяла цветы, потрогала их, как бы проверяя, настоящие ли они, потом улыбнулась и скользнула на просторное кожаное сиденье рядом с водителем. Ехали молча. Анатолий включил печку, подогрев сидений, чтобы его пассажирке было комфортно. Вскоре в машине стала тепло, и настороженное отчуждение растаяло. Они с интересом немножко посплетничали об одноклассниках.

— Почему не было Юльки Костомаровой? Она всегда так классно пела про резинового ежика, — поинтересовался Лобанов.

— Ты ведь песен не любишь, — напомнила Таня.

— Я как в том анекдоте про грузина, которого спрашивают: «Ты помидоры любишь?» А он отвечает: «Кушать люблю, а так — ненавижу». Вот и я слушать люблю, а так — нет, — подражая грузинскому акценту, признался Анатолий в своих слабостях и продолжал расспрашивать: — Ты вообще про нее что-нибудь знаешь?

— Как ни странно, я многое знаю про многих, — усмехнулась Таня. — Мы часто с ребятами у Галины Григорьевны встречались в ее день рождения или первого сентября. Вообще сложилось так, что у меня старых друзей больше, чем новых. А у тебя?

— А у меня после развода все семейные друзья потерялись: жена их прихватила вместе с имуществом, а о старых я только сегодня вспомнил, — признался Толя и, чтобы не углубляться в историю своей жизни, продолжал расспросы про чужие: — Так что с Юлькой случилось?

— У нее ребенок совсем маленький, — сухо ответила Таня.

— Так что ж теперь ни с кем не видеться, пока он не вырастет? Так нельзя. Мужа бы оставила разочек дома, чтобы не забыл, как с детьми нянчатся, — нравоучительно пробубнил Мак.

— Да, он и не знал. У нее это третий брак, а у него первый ребенок. К сожалению, Юльке самой после родов нянька требуется. Что-то с нервами, это как осложнение бывает, — вздохнула Таня.

— Пройдет?

— Не знаю, я ее не видела, в такие больницы не пускают, только несколько раз по телефону говорили. Беда прямо, — без оптимизма заметила Луговская.

— А Щепе сколько еще осталось, не знаешь? — перевел разговор с тяжелой темы на невеселую Лобанов.

— Это Лавыгин знает, но его тоже почему-то не было, хоть обещался и даже деньги сдал, — Таня не могла одобрить такого легкомысленного отношения к деньгам и друзьям. — Здорово, что почти все ребята пришли. И никто не изменился, правда? — Таня глянула в лицо сидящего за рулем мужчины и залюбовалась его четким профилем.

Лобанов почувствовал ее взгляд, но посмотрел не на пассажирку, а в зеркало заднего вида и перестроился в левый ряд, удовлетворенно отметив, что стрелка спидометра перевалила за отметку сто двадцать километров. Потом признался: