Мозаика любви
Шрифт:
— Баланина. Врач. Сейчас не работаю. Дочку летом замуж выдала.
— Уваров Саша. Ну, с твоей карьерой мы все знакомы, гордимся, что вырастили в нашей среде «большого русского артиста» — как тебя в прессе величают. Как видишь, я даже критику о твоем творчестве читаю.
— Надеюсь, не всю. Работал в Малом театре, сейчас свободный художник, много снимаюсь. Детей трое, уже дед.
— Федулов Игорь.
— Профессор Пенсильванского университета, сейчас по совместительству
— Щепков Митя. Не вернулся еще из мест лишения свободы. Худякова Марина.
— Худяковой и осталась. Исполнительный директор транспортной компании. Сын единственный, музыкант. Может быть, ваши наших слушают.
— Ну, вот из тридцати одного выпускника восьмидесятого года сегодня пришли двадцать четыре. Хороший показатель, я думаю, — подвела итог бывшая классный руководитель. — Рада вас всех видеть. Федулова, как лучшего математика школы, прошу посчитать демографическую ситуацию в классе.
— Теперь, когда все опять познакомились, предлагаю выпить за нашу школу и уроки, в том числе литературы, которые давала нам дорогая Галина Григорьевна. Налили и встали, — скомандовала бывшая комсорг класса Нина.
«Как давно я не чувствовал этого простого единения с близкими людьми! — оглядывая лица одноклассников, с которых как будто сняли уродливые резиновые маски лет, думал Лобанов, поднимая вместительную рюмку водки. — Девчонки чуть не плачут. Мы снова вместе…»
— Позд-рав-ля-ем! — дружно гаркнули бывшие ученики десятого «А» и не менее дружно выпили.
— Если посмотреть с социологической точки зрения, то мы представляем собой многомерную модель современного российского общества, во-первых, и универсальную многофункциональную команду, во-вторых, — доктор наук Надя Батова излагала, как всегда, мудрено и убедительно. — Среди нас есть представители основных профессий, необходимых для нормального функционирования общества: врачи, учителя, священники, инженеры, ученые, артисты, журналисты, военные…
— Поддерживаю оратора. Давайте теперь выпьем за наших военных. У нас их, вместе с Сашкой, трое, правда, если милицию приравнять к армии, то с Надеждой четверо. Сашка уже ничего не расскажет, Женька у кульмана воюет, а Тимофеев разит врагов своим пером. Так что же нас защитить совсем некому? — витийствовал на своем участке стола Гриша.
— Ты поэтому Родину бросаешь на произвол судьбы? — съязвила Надежда.
— Да, Гриша, что это тебя в Канаду потянуло? Ну Израиль это хоть понятно было бы, — недоумевал Крупинкин.
— Витя, ты о чем? Подумай сам, какой из меня еврей? Мои глубоко идейные родители даже мысли не допускали о моем религиозном воспитании и делали
— Это я тебе быстро объясню, хочешь? У меня муж еврей, правда, теперь не настоящий, поскольку женился на гойке, но про кипу он сыну толковал, я разобралась, — встряла в разговор Ольга Маковская.
— Тебе, училке, только дай возможность объяснять, потом сорок пять минут не остановишь, — подавил ее порыв Балакирев и, обратившись к Галине Григорьевне, спросил: — А у нас в школе кто-нибудь из нашего выпуска работает?
— Да, химию преподает Лена Чеснакова из «Б» класса, помните такую? — Учительница задала вопрос, обращаясь ко всем.
— Я помню, — отозвался Федулов.
— Так и мы помним, как ты, забыв про нас всех, бегал на переменах к ее классу, — с итальянскими интонациями нараспев проговорила синьора Ольга.
— А потом Щепа с Заволокиным его отбивали во дворе у оскорбленных бэшек, — напомнил Женя.
— А я где был? — возмутился Балакирев, обычно не пропускавший не одной школьной драки.
— Ты, наверное, с Александрович дополнительно математикой занимался, — предположила Наташа, и все дружно засмеялись, вспомнив, как добросовестная Саша запирала способного, но ленивого Юрку в классе, вставив снаружи в ручку двери метровую линейку. Средство было эффективным. Балакирев сначала бился в дверь, а потом от безнадеги принимался за задачки.
— А нашу химозу помните? Ее звали Валентина Петровна? — неуверенно предположил Уваров, который, ломая устоявшиеся представления об известных артистах, внимание к себе не привлекал, о ролях не рассказывал, знакомствами не хвастался, а скромно сидел рядом с Галиной Григорьевной и прислушивался к общему трепу.
— Валентина Тимофеевна, — подсказала Токарева, помнившая всегда всех по имени-отчеству.
— Она за год из безнадежных троечников Гришки и Валерки сделала победителей городской олимпиады по химии, — голос Тани Луговской прозвучал так же, как когда-то в классе, чуть с хрипотцой на верхних нотах.
— Меня родители заставляли, — признался Гриша, — а Валерка не мог смириться с тем, что он что-то не понимает, не может сделать, как все. Он ведь потом тоже химиком стал. Главным инженером большого предприятия.
— Что же с ним случилось? Я так не смогла разобраться, — обратилась Галина Григорьевна к притихшим одноклассникам. — Кто с ним общался до конца?
— Я, — отозвался Тимофеев, — видел его за пару дней до…
— Ты что, ничего не понял? — с упреком спросила Наташа.