Моя
Шрифт:
— Что порезать? — спросил Гэв, подмигивая. — Сотвори шоу, — попросил он. — Я не видел крови долгое время.
— Конечно, — сказал я, нагнувшись, чтобы найти основные артериальные сосуды. Я опустил клинок вниз и щелчком поднял его вверх, посылая брызги густой крови в воздух над операционным столом. Крик человека исчез, когда его кровь вновь брызнула вместе с концовкой джаза, выкачивая из него жизнь. — Как ублюдочный фонтан Белладжио (пятизвёздочный отель-казино, расположенный на бульваре Las Vegas Strip, Лас-Вегас, штат
— Прекрасно, — произнес Гэв. Его лицо сияло от удовольствия. — Спасибо, что позволил мне посидеть.
— В любое время, приятель, — ответил я. — Для чего еще нужны друзья?
Глава 3
Сара
— Голливуд такая фальшивка, тебе так не кажется? — Блейз облокотился на стол, наполняя мой бокал каким-то смешением Пино Нуар, которое купил, чтобы на сей раз произвести на меня впечатление. Я уже начинала думать, что ему понравилось флиртовать ссоммелье1.
— Ммм, — промычала в знак согласия. Честно, я не могла рассуждать о Версальском Мерло, исходя из двухдолларого Чака2. Все это одинаково для меня.
Что замечательно, ведь сама я на собственные десять центов не смогу позволить купить себе выпивку, вроде двухдолларого Чака или типа того. Поэтому я улыбаюсь и киваю, позволяя ребятам брать себя в дорогие рестораны, если они того хотели. А Блейз хотел. Не думаю, что он когда-то обедал в месте, где не было служащего, специализированного на парковке машин.
— Все эти поддельные актрисы и модели, думающие, что они крутые, напыщенно крутящиеся вокруг, как горячее дерьмо. Но на самом деле, они не такие, — сказал он, размахивая бутылкой вина в воздухе, чтобы привлечь внимание. — Вот почему мне нравишься ты, Сара.
Серьезно?
— Потому что я не крутая?
— Потому что ты не притворяешься крутой, — сказал он. — Ты не изображаешь из себя худое, красивое совершенное существо.
— Это… немного грубо, Блейз. Обидно, на самом деле. — Что за парни в наше время? Они чувствовали, что должны подавить девушек, пока те не станут пускать слюни по ним. Я ненавидела это.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал он. — Я увидел одну девушку в узком платье сегодня на Санта-Монике: отбеленные светлые волосы, ноги, как зубочистки, сиськи вот такие! — Он держал руки перед собой. — Как она думает, какое впечатление она производит?
— Она произвела на тебя впечатление, верно?
— Ты знаешь, о чем я. Я хочу сказать, что в этом городе слишком много фальшивых людей.
— Хм-м. Ты тоже фальшивый?
— Я? — Блейз выглядел обиженным. — Надеюсь, нет. Что думаешь ты?
Я пожала плечами.
— Не думаю,
— Сара! Мне больно.
— Почему? Это всего лишь наше третье свидание.
— Ты не можешь назвать разницу между мной и абсолютными фальшивками? Я думал, ты в состоянии определить это сразу. И я знаю, что способен определить подделку в этом городе прямо сейчас. Мой отец работает с огромным количеством жуликов. Все они пытаются получить что-то от тебя. Все абсолютные фальшивки.
— Я не знаю, — ответила я, покачивая вино в бокале. После потери регулярно оплачиваемой работы я начала задумываться, стоило ли мне в первую очередь приезжать в ЛА. Каждый парень, которого я встречала здесь, напоминал мне Блейза. — Ты правда знаешь кого-то такого?
— Это начинающая актриса в твоей болтовне? Разве все мы не носим маски?
— Ну да, отчасти, — сказала я. — То есть, даже ты?
— Серьезно? Ты задала этот вопрос серьезно?
— Конечно. Почему нет?
— Почему нет? — прошипел Блейз. — Я не фальшивка.
Я думала, что с его стороны глупо отрицать, что-то настолько очевидное. Большинство людей в Голливуде были подделками. Черт, за эти годы я не сделала ничего настоящего. Никаких настоящих отношений. Никакой настоящей дружбы. Даже горшочек с растением на моем балконе был фальшивкой. Я этого не скрывала. Голливуд даже близко с настоящим не стоял.
— Ты никогда не притворяешься? — спросила я. — Даже не притворяешься, что любишь кого-то? Или когда ведешь себя, словно тебе не больно?
— Нет! Это то же самое, что и ложь.
— Значит, когда чайка насрала мне на голову на нашем втором свидании и ты сказал, что тебя это не беспокоит, когда я его стерла, даже при том, что ты продолжал пялиться на пятно все то время, что делало очевидным, что тебя это волнует…
— Это другое. Быть милым и притворяться — разные вещи.
— Нет, если ты притворяешься милым.
— Ты знаешь, что я имею в виду! — воскликнул он в раздражении.
Ладно, Блейз был идиотом. Первые два свидания я думала, что его пренебрежительные оскорбления и идиотские замечания результат волнения. Это было наше третье свидание, хоть и не лучшее. И позорное. Парень был симпатичным. Высокомерным и глупый, но симпатичным.
Его телефон зажужжал, и он потянулся, чтобы проверить его.
— Извини, это по работе, — сказал он, нажав на свой телефон. Я не знаю, было ли это еще одной уловкой, чтобы произвести на меня впечатление, или он на самом деле был трудоголиком, ведь он каждый раз должен был проверить свою электронную почту, как только туда попадало новое сообщение. Чем он занимался? Какая-то работа в сфере торговли в одной из главных студий, смутно помнила я. Его отец взял его на работу. И купил машину, чтобы ездить вместе с ним.