Моя вторая мама. Том 2

Крус Абель Санта

– Ну ты здесь все объяснишь… А у меня что-то голова разболелась, так что я пошел, – засуетился Фелипе и вышел в приемную. Вслед за ним заспешил Ханс.

– Фелипе, нам надо поговорить.

– Надеюсь, они не подерутся, – усмехнулся Херардо, задумчиво подергивая себя за усы. – Нам надо снова съездить в это полицейское управление, ты должна опознать и двух других негодяев. Они уже сознались, теперь их ждет суд.

– Сколько лет им могут дать, как ты думаешь? – поинтересовалась Даниэла.

– Преступление крайне тяжкое, их могут

приговорить к двадцати пяти годам тюрьмы, – и, отвечая на удивленный взгляд Даниэлы, Херардо добавил: – И мне кажется, что это еще не так много. Ты женщина сильная и смелая, большинство же не решаются даже заявить о преступлении, губят свою жизнь.

В кабинет Даниэлы вошла Джина.

– Я всегда говорила, что правосудие не такое слепое, как его пытаются изобразить, – Джина прикрыла левой рукой глаза, а правую занесла над головой, пародируя известную фигуру правосудия. – Я поеду с вами!

– Нет, не стоит, – возразила Даниэла. – Лучше будет, если ты останешься здесь. Если приедет Алехандро, объясни ему, куда я уехала.

– Прекрасно, у меня будет возможность поближе познакомиться с ним, – Джина томно улыбнулась.

– Как? Ты что, уже разлюбила Ханса? – удивился Херардо.

– Нет, я просто шучу, чтобы поддразнить Даниэлу, – Джина рассмеялась и чмокнула в щеку свою подругу. – Конечно, я обожаю Ханса, и совсем скоро мы с ним уедем в Германию.

– Вот и хорошо, – буркнул Херардо. – Ну, пошли!

Когда Джина осталась одна, улыбка сползла с ее лица. В глазах стояла тоска.

Ханс и Фелипе вышли из Дома моделей. Немец решительным жестом пригласил своего спутника зайти в кафе напротив. Большинство столиков, как и во многих кафе мексиканской столицы, стояли прямо на улице. Один из них и заняли Фелипе и Ханс. Фелипе кипятился.

– Когда вы закончите оскорблять меня, мы поговорим, – с невозмутимым видом произнес Ханс и небрежно бросил подошедшему официанту: – Два коньяка, пожалуйста.

Фелипе не понравилось, что Ханс решает за него:

– А мне кофе!

– Нет, нам два коньяка, – повторил заказ Ханс.

– А мне кофе, – заупрямился Фелипе. – Впрочем, делайте, что хотите.

– Я не могу делать то, что я хочу, потому что… вы любите Джину, – полувопросительно сказал Ханс.

– Я ее люблю?! Да я ее терпеть не могу! – воскликнул Фелипе. – Она оказалась никудышной женой и матерью!

– А она вас любит, Фелипе, – неожиданно выпалил Ханс.

– Разве она уже не едет в Германию? – удивился Фелипе. – Она же собирается за вас замуж и безумно счастлива!

– Это она так говорит… – грустно покачал головой Ханс. – Но это неправда. Она любит вас, Фелипе, я хочу, чтобы вы знали, что я на днях уезжаю в Германию. Один, без Джины. И она об этом ничего не знает. Я хочу, чтобы вы помирились.

– А вы меня не обманываете? – недоверчиво спросил Фелипе.

– А какой мне в этом смысл?

– Еще раз посмеяться надо мной.

– Вы меня не за того принимаете, –

сказал Ханс и дружески похлопал Фелипе по руке.

– Она меня обманула! Это гадко! – пожаловался Фелипе.

– Она была в отчаянии. Ей не хватало вашей ласки и внимания, – парировал Ханс. – Берегите ее, Фелипе, и не повторяйте старых ошибок. Не оставляйте ее, откройте ей свое сердце. Вы ведь тоже виноваты в том, что случилось.

Фелипе жестом подозвал официанта:

– Нам повторить!

– Что, кофе? – хитро улыбнулся Ханс.

– Какой к черту кофе! Два коньяка! – от души рассмеялся Фелипе. – Дорогой Ханс, жизнь полна неожиданностей.

Утром в конторе Хуана Антонио появился Роберто, отец Летисии. После ее визита к родителям Роберто еще больше встревожился за судьбу дочери, и только страх за нее и за будущего внука заставил его пойти на столь неприятный разговор.

– Я вам повторяю, – почти по слогам произнес Хуан Антонио, – я буду выплачивать вашей дочери содержание на моего ребенка!

– Вы должны жениться на Летисии, – мягко возразил Роберто.

– Я никогда ей этого не обещал!

– Но ведь ребенок – это огромная ответственность… – продолжал Роберто.

– И вы это говорите мне? Мне?! – задохнулся от возмущения Хуан Антонио. – Послушайте, Летисия не ребенок! Она – женщина и долго осаждала и домогалась меня. Моей ошибкой было то, что я, как дурак, попался в ее сети. И уж не ей жаловаться и говорить об ответственности… Она сама повесилась мне на шею! И все, чего она добивалась, это чтобы я ее содержал. А теперь что, мне и вас еще взять на содержание?!

– Я хочу сразу внести ясность: ваши деньги меня не интересуют, – сдерживая дрожь, произнес Роберто. – Я не богач, но в состоянии обеспечить свою семью всем необходимым.

– Ваши трудности меня не интересуют. Прошу вас, уходите! У меня много работы. Я и так уделил вам много времени, – Хуан Антонио не мог, да и не пытался скрыть своего раздражения.

– Скажите, какую сумму вы собираетесь ежемесячно выделять Летисии, и я верну вам эти деньги, от меня их моя дочь не примет, – Роберто тоже старался побыстрее закончить этот неприятный для него разговор.

– Не говорите ерунду, – отмахнулся Хуан Антонио.

– Нет, я настаиваю на этом! Я сам содержу свою семью. И смогу позаботиться о своей дочери. Она в вас не нуждается, – Роберто вышел с гордо поднятой головой.

У обоих от разговора остался горький осадок.

Потом в офис Хуана Антонио заглянул Ханс:

– Я зашел попрощаться. Завтра вечером я улетаю в Германию.

– Вот уж не думал, что вы с Джиной уедете так скоро, – удивился Хуан Антонио.

– Дело в том… что я уезжаю один. Для меня лучше забыть Джину навсегда. Даниэла открыла мне глаза на то, что происходит в действительности. Поэтому я уезжаю, а Джина даже ничего не знает о моем отъезде, – Ханс, похоже, вновь обрел уверенность в самом себе.