Моя вторая мама. Том 2

Крус Абель Санта

– А если все не так, и она действительно хочет уехать тобой?

– Она знает, где меня найти. И я приму ее с распростертыми объятиями.

– Я понимаю тебя, Ханс, – Хуан Антонио похлопал приятеля по плечу. – Мы будем скучать по тебе.

– Мое отсутствие будет недолгим. Хотя, может быть, лучше мне сюда и не возвращаться, – заметил Ханс.

– Ну, если гора не идет к Магомету… тогда я приеду тебе в гости, – засмеялся Хуан Антонио.

Ханс тоже улыбнулся, услышав неожиданный каламбур:

– В прошлый раз ты

говорил то же самое, но за восемь лет так ни разу и не выбрался.

– Если Даниэла меня простит, – мечтательно произнес Хуан Антонио, – мы поедем в Германию на медовый месяц.

– Да, тебе сейчас не позавидуешь, – посочувствовал Ханс.

– Может быть, теперь, когда я порвал с Летисией, Даниэла изменит свое отношение ко мне…

На прощание друзья обменялись крепким рукопожатием.

Глава 37

Сония не находила себе места. Горе переполняло ее, рвалось наружу отчаянным стоном. Чтобы заглушить эту невыносимую боль, ей было необходимо выговориться, излить кому-нибудь душу, и она поехала к Хуану Антонио в офис. Но тот и сам был издерган и измучен. Поэтому он не мог вызвать в себе сострадания к сестре.

– Я всегда говорил, что твоя связь с Рамоном кончится плохо. Ты сама во всем виновата. Почему ты меня сразу не послушала?

– Не ругай меня, – умоляюще сказала Сония. – Наш разрыв никак не связан с тем, что когда-то Рамон служил у меня.

– А с чем же еще? – усмехнулся Хуан Антонио.

Сония, не найдя сочувствия, разозлилась.

– Как бы там ни было, наши отношения с Рамоном были долговечнее, чем твои с Даниэлой, так что не тебе меня учить, – бросила она ему.

Хуан Антонио уныло посмотрел на нее.

– Ладно, давай не будем ругаться. Я совершил ошибку и расплачиваюсь за нее, как ты расплачиваешься за свою связь с Рамоном.

Сония тяжело вздохнула:

– Что со мной будет?

– Перестань себя жалеть, Сония! – бросил ей брат.

– Если я так тебя раздражаю, мне лучше уйти! – сердито воскликнула Сония и встала.

– Да не в этом дело, – махнул рукой Хуан Антонио. – Просто ты себя ведешь неправильно.

– Мне так тяжело, Хуан Антонио! Я пришла к тебе, чтобы ты поддержал меня, утешил… – и она заплакала.

– Ах, Сония, Сония! – вздохнул он. – Ну ладно, прости меня. – Он встал и поцеловал сестру в лоб. – Ты знаешь, что я ушел от Летисии? Я хочу вернуться к Даниэле.

Женщина не успела ответить, как вошел Мануэль.

– Простите, я не хотел вам мешать, – сказал он, увидев сестру друга. – Здравствуй, Сония. Я зайду попозже.

– Нет, нет, Мануэль, – возразила она. – Я уже ухожу. На днях я позвоню, Хуан Антонио.

Когда дверь за ней закрылась, Мануэль сказал:

– Я пришел, как и обещал.

Хуан Антонио крепко пожал его руку. Он был рад снова увидеть старого друга. Тот тоже был взволнован и не скрывал этого. После

смерти жены он чувствовал себя дома, как в тюрьме. И приглашение Хуана Антонио было для него спасательным кругом. Впрочем, он и сам не знал, хочет ли спасения. Во всяком случае, слова приятеля о том, что надо начинать новую жизнь, показались ему кощунством по отношению к Ракель.

– Я не хочу новой жизни, – покачал он головой. – Надеюсь, что Господь скоро соединит нас с Ракель на небесах.

«Если в своих бедах мы с Сонией виноваты сами, то за что страдает Мануэль?», – подумал Хуан Антонио. Он рассказал другу о беде, постигшей сестру.

– Я думаю, даже хорошо, что с Рамоном у нее все кончено, – задумчиво произнес Мануэль. – Не стоит так переживать из-за нее.

Но Хуан Антонио смотрел на вещи не столь оптимистично.

– Она уже не так молода. Ей будет непросто найти себе кого-нибудь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она, отчаявшись, взяла на содержание какого-нибудь молодого мерзавца. Только теперь уже на содержание в полном смысле этого слова. Я боюсь за нее. Она и так подвержена депрессиям, а теперь для этого есть все основания.

Чтобы немного развеяться, друзья поехали в ресторан. Но и сидя за столиком, они говорили о своих проблемах. Хуан Антонио был одержим желанием снова завоевать Даниэлу, любовь к которой вспыхнула в нем из-под пепла, оставшегося от страсти к Летисии. Но всегда серьезный Мануэль не представлял себе, что такое возможно. К тому же ему казалось немыслимым выступить посредником между Хуаном Антонио и Даниэлой, о чем просил его друг.

– Прости, но я предпочитаю не вмешиваться в ваши дела, – сказал он.

– Что тебе стоит с ней поговорить? Сделай это для меня, прошу.

– Я не найду аргументов в твою пользу. Мне не хочется выглядеть идиотом.

– Тебе и не надо меня защищать, я сам знаю, что оправдания мне нет, – мрачно сказал Хуан Антонио.

Мануэль пристально поглядел на него.

– Послушай меня. Есть вещи, которые необходимо делать самому. Кроме тебя, никто этого не сделает.

Ханс, не предупредив Джину, позвонил Даниэле на работу и договорился о встрече. Он приехал с грустными известиями.

– Я улетаю сегодня вечером и хотел бы попрощаться с вами. Я благодарен вам за все, что вы сделали для меня.

– Я ничего особенного не сделала, Ханс. И поверь, нам тебя будет не хватать.

Немец достал из кармана пиджака конверт.

– Передайте это, пожалуйста, Джине, когда я улечу. Я ведь должен хоть как-то попрощаться с ней.

– Да, да, конечно, я передам, – сказала Даниэла, и на глазах у нее выступили слезы. – Пиши мне иногда.

– Я постараюсь, – кивнул Ханс с печальной улыбкой. – У вас есть мой немецкий адрес и телефон. Если я буду нужен вам, звоните, не раздумывая.