Моя вторая мама. Том 2
Шрифт:
– Я завтра же лечу в Германию, – сказала она.
– Посмотрим, как он тебя примет, – язвительно отозвался он.
– Уходи, я тебя ненавижу, – прошипела Джина.
– Ха, ты думаешь, меня это волнует? – бросил Фелипе.
Он резко повернулся и пошел к выходу. В дверях он столкнулся с Хуаном Антонио.
– Фелипе! Привет! Как дела! – спросил тот. Но адвокат молча вышел.
– Джина, в чем дело? – изумленно произнес Хуан Антонио. – Почему Фелипе даже не поздоровался?
– Я не собираюсь никому ничего объяснять, –
Но Хуана Антонио заботило другое.
– Кто тот мужчина, с которым уехала Даниэла? – спросил он.
– Ее жених, – ответила Джина. – А по какому праву ты сюда явился? Завтра же я вызову слесаря и сменю замки.
Хуан Антонио вышел. Жизнь казалась ему невыносимой.
– Мне очень неудобно. Хуан Антонио не должен был так поступать, – сказала Даниэла, когда официант принял заказ и ушел.
– Он был вашим мужем, и его ревность понятна, – отозвался Алехандро.
– Ему придется обо мне забыть, я не желаю его больше знать, – твердо произнесла она.
Алехандро понимающе глядел на нее:
– Всегда так грустно, когда муж и жена разводятся.
– Я не могла не развестись, – объяснила женщина. – Вы ведь знаете. Я вам рассказывала. Вы почему-то сразу вызвали у меня доверие.
Официант принес пирожные.
– Вы до сих пор любите его? – спросил Алехандро. Даниэла вздрогнула.
– Не знаю… – медленно произнесла она.
– У вас такая тяжелая жизнь, Даниэла, – покачал головой Алехандро.
Даниэле было приятно сочувствие этого человека. В душе ее после разговора с Джиной и неожиданным столкновением с Хуаном Антонио творилось нечто невообразимое. А так хотелось спокойствия и уверенности! И ей вдруг показалось, что на Алехандро можно опереться.
– Да, – выдохнула она. – Люди, которых я любила и которым верила, от меня отвернулись.
– Если вы считали Монику своей дочерью, то, что она сделала, по-моему, ужасно.
– Я стараюсь не думать о ней. Знать, в какой она беде, и не иметь возможности ей помочь – это мучительно, – с болью в голосе произнесла Даниэла.
– Вы сделали все, что могли, – старался утешить ее Алехандро.
– Не знаю, все ли?
– Не грустите, Даниэла, – сказал Алехандро, наливая вино. – Знаете, мне кажется, нам можно перейти на «ты». Мы оба еще молоды, в самом расцвете сил.
– В расцвете сил? – переспросила она.
– В расцвете сил, – подтвердил он.
– Тогда за это и выпьем, – сказала Даниэла.
Они чокнулись.
Утром в офисе Даниэлы раздался звонок. Она сняла трубку и с удивлением узнала голос Хуана Антонио.
– По-моему, я ясно сказала, что не желаю видеть и слышать тебя, – сказала женщина.
– Ответь только, Джина сказала правду? Этот тип действительно твой жених?
– Я не обязана давать тебе объяснения, – сухо ответила Даниэла. – Моя жизнь тебя не касается.
Но Хуан Антонио
– Даниэла, прости меня. Ты не представляешь, как нужна мне. Я мечтаю только об одном – вернуться к тебе.
Сердце Даниэлы забилось, но она не дала чувству одержать верх над собой:
– Это невозможно. У тебя новая семья, ты ждешь появления ребенка. Хотя меня все это не касается.
Хуан Антонио торопливо произнес:
– Я больше не живу с Летисией и никогда больше не встречусь с ней.
– Я знаю, Ханс сказал, – призналась Даниэла. – Но это ничего не меняет. Зло, которое ты мне причинил, никуда не денется. Я не смогу этого забыть, так что прощай и оставь меня в покое.
Женщина говорила это с горечью. Да, она любила его, но перенесенная боль была слишком сильной. Она не хотела верить Хуану Антонио. Даниэла не знала, правильно ли она поступила, но иначе сделать не могла.
Однако не прошло и часа, как Хуан Антонио появился в ее офисе.
– Даниэла, ты имеешь право так говорить, – сказал он. – Но, я думаю, лучше отбросить гордость и довериться своим чувствам.
– Я не собираюсь доверять никому и ничему. С меня хватит страданий, – решительно сказала Даниэла.
– Ты меня больше не любишь? – тихо спросил Хуан Антонио.
Они молча смотрели друг на друга. Наконец, Даниэла, вздохнув, произнесла:
– Уходи, не мучай меня.
Хуан Антонио взял ее руки в свои и умоляюще сказал:
– Даниэла, давай снова поженимся и уедем куда-нибудь подальше, где нам никто не будет мешать.
Она покачала головой:
– Пожалей меня. Мне слишком тяжело. Я хочу начать новую жизнь. Без тебя.
Хуан Антонио смотрел ей в глаза.
– Я не отступлю. Подумай о том, что я тебе сказал.
Он повернулся и вышел. Даниэла без сил опустилась в кресло.
В комнату вошла Джина. Она уже знала, что приходил Хуан Антонио.
– Может быть, тебе сжалиться над ним? – спросила она.
– Зачем ты сказала, что Алехандро – мой жених? – невпопад отозвалась Даниэла.
Джина улыбнулась:
– Чтобы посильнее разжечь его.
– Но ведь это неправда, – покачала головой Даниэла.
– Главное, что он ревнует, верно? – подмигнула Джина.
– Хорошо, что Алехандро тебя не слышал.
– Он был бы счастлив, – засмеялась Джина. – Вчера, когда он поцеловал тебя, у него даже глаза закатились от восторга. У меня глаз наметанный.
Даниэла улыбнулась, но тут же нахмурилась.
– Тоже мне, советчица, – сказала она. – С Фелипе-то опять поругалась?
– Ничего обидного я не говорила, – с невинным видом тветила та. – Я тихо ждала, что он признается мне в любви, и все.
– Почему же Фелипе наговорил тебе гадостей?
– Почему, почему? Потому что он псих!
– Ваша беда в том, что вы не хотите поверить друг другу.