Моя школьная девочка
Шрифт:
– Ты должна разбудить ее и выгнать.
Коршун вскакивает с дивана, не стесняясь своей наготы. Быстро обвязывает бедра валяющейся на кресле накидкой и бредет в душ, кидая на ходу «Постарайся избавиться от нее, пока я буду мыться. За это я отвезу тебя к Романову сегодня!»
Что он сказал? Серьезно? Я увижу Юру? Сегодня?
Где эта его пассия? Пусть готовится к суровому пробуждению.
На диване в комнате, где обычно ночуют друзья моего парня, развалено нагое девичье тело. А она симпатичная. Стройные ножки. Тонкая талия. Миловидное лицо. Темные волосы
– Просыпайся!
– Что? Я же сплю, – мямлит подружка Коршуна.
– Тебе пора уходить. Сейчас родители вернутся, – вру я.
– А где Миша? Может, он отвезет меня домой?
– Нет, он уже уехал, – снова ложь.
– Вот говнюк. Обещал довезти, – бубнит девушка.
– Ага, он всегда так делает, – теперь я говорю правду.
Мишель и Олег обычно выгоняют своих пассий как только заканчивают действие, для которого снимают их. Это я знаю по их рассказам. Раньше я относилась к этому с долей ненависти. Но теперь думаю, что парни правы. На что рассчитывают девчонки, уезжая из клуба с первыми встречными? На долгие и романтические отношения?
– Могу вызвать тебе такси, – предлагаю я.
– Не надо, – девчонка вскакивает с дивана, и хватает с пола валяющееся платье, выкинутое, видимо, в порыве страсти. – Метро уже открыто, – смотрит на экран телефона.
Больше ничего не говорю. Вряд ли я увижу эту девушку снова.
– Передай этому козлу, чтобы не звонил мне, – кидает девчонка, выходя из квартиры.
Ага, как будто у него есть ее номер. Смеюсь, закрывая за ней дверь.
Бегу во второй душ. Мне нужно привести себя в порядок. Сегодня я увижу своего парня. Это самое лучшее, что произойдет со мной со времени его отъезда.
Нежно розовое белье, кружевное, как любит Романов. Не факт, что мне удастся показать его, но все же, лучше быть готовой. Обтягивающее платье чуть выше колен, тоже розовое и теплые черные колготы. Лучше и удобнее было бы в чулках, но на улице зима, а мой парень следит за тем, чтобы я была тепло одета. Надеваю новую белую норку, на которую раздобрился папа, сапожки на высокой шпильке, голову обвязываю шерстяным палантином. Я готова.
Собравшийся за пять минут Коршун ждет меня в машине уже как полчаса. Усаживаюсь в его спортивный красный Порш, не понимая, как двухметровый Коршун помещается в этом миниатюрном произведении автоискусства.
По дороге завтракаем в ресторанчике за городом. Миша рассказывает несколько смешных историй о своей учебе в Академии Генерального штаба Вооруженных сил. Мишку пытаются обрить, но он все никак не желает расставаться со своими кудряшками. По коридорам Академии передвигается, с его слов «как рысь», тихо и быстро, чтобы никто из преподавательского состава не смог остановить его, потому как при каждой остановке ему напоминают про волосы. Вот уж действительно, стремление к красоте. Коршун, как по мне, так уж слишком привязан к своей шевелюре. Хотя, разве я остригла бы свои волосы? Ни за что!
Но я то девочка. Вот Романову вообще плевать, как выглядят его волосы. Да и вообще, на внешний
Нас не хотят пропустить в военную часть, но Коршуну удается уболтать прапорщика, который в этот момент оказался на КПП. Возможно, это его природное обаяние, как он выражается сам, или известная в военных кругах фамилия его отца – генерала. Но через пятнадцать минут одетые в солдатскую форму и подстриженные под «ежика», Романов и Самойлов, с одинаково широкими улыбками, выходят в комнатку, где мы с Мишелем ожидаем их. Набрасываюсь на своего парня, не в силах скрыть крики радости.
Сильные руки крепко хватают меня за попку, притягивая к себе, а иссохшиеся губы жадно впиваются в мои. «От тебя перегаром несет» – шепчет Романов на ухо. «Прости, я выпила немного вчера» – вру я. «Немного?» – мой парень знает, что «немного» я пить не умею. Я напиваюсь в хлам. «Плевать» – смеется, «Я скучал».
– Хватит ее тискать! – голос Самойлова заставляет нас прекратить целоваться. – Я тоже соскучился. Иди сюда, умная девочка, – Олег расставляет руки, приглашая меня в свои объятия.
И я радостно прыгаю к нему. Юра ничего не имеет против.
Нам удается поговорить полчаса, десять минут из которых парни едят купленные по дороге Коршуном шашлыки. Боже! Они такие голодные! Мне даже показалось, что оба похудели. Бедняги. Затем за парнями приходит, как позже мне объяснит Коршун, сержант.
Вот такое свидание. Я даже не успела сказать Юре, как жду его возвращения.
А по дороге домой звонит Эшли.
– Милая, ты как? Детка, я так сожалею, – моя подруга чуть ли не плачет.
– Эш, со мной все в порядке, – выпускаю сигаретный дым в раскрытое окошко спорткара. – Что с твоим голосом?
– Крис, когда ты прилетишь? Ты уже купила билеты? Мы с ребятами обязательно придем, не бросим тебя.
Ничего не поняла. Почему я должна покупать билеты?
– Эш, да что случилось? – Миша убавляет музыку, чтобы я лучше слышала подругу.
– Ты разве не знаешь?
– Чего не знаю?
– Твои родители… они… тебе должны были позвонить. Твои бабушка с дедушкой уже приехали. Вчера.
– Что? Да что случилось? Зачем они приехали? Я их в жизни не видела!
– Детка… прости, что тебе приходится узнать об этом от меня. Но… твои родители… они… разбились… вчера… насмерть…
И все… я погружаюсь в темноту. Телефон выпадает из рук, глухо приземляясь на мех шубки. Смотрю на проносящиеся за окном несколько маленьких домиков, а затем перестаю их видеть. «Тина! Что случилось? Черт!» – словно голос из бутылки доносятся до меня слова Миши.