Моя навсегда
Шрифт:
Понятно, значит, с помощью своей тактики внушения Иден удалось переубедить потерявшего надежду солдата.
— Джеймс! Это ты? — хором воскликнули Элизабет и Мэгги, поднявшись до середины лестницы.
— И давно вы этим занимаетесь? — Себастьян отвел Иден в сторону, предоставив Бет и экономке суетиться вокруг Джеймса.
— Чем именно?
— Лазаретом на дому.
Себастьян чувствовал себя полнейшим идиотом. И он смел ругать этого ангела милосердия! Он был рассудочным и циничным, но сейчас смотрел на Иден совершенно другими глазами, видя
— Госпиталь переполнен, а у нас много места, — пожав плечами, пояснила Иден, но Себастьян недоверчиво приподнял черную бровь. — У нас есть возможность обеспечить необходимый уход, — уточнила она. — Могу я хоть это сделать для раненых патриотов, которые защищают нашу страну в этой жестокой войне? Каждый день я напоминаю себе, что на месте любого из этих людей мог быть мой отец.
Иден поспешила на звонок, донесшийся из другой комнаты, и Себастьян, последовавший за ней, обнаружил там еще семерых солдат. Сколько же раненых опекала Иден, скольких кормила и подбадривала улыбкой? И он отправился искать ответ на свои вопросы. Пока он знакомился и болтал с солдатами, располагавшимися в четырех верхних комнатах, он насчитал двадцать два человека. Теперь он понял причину многозначительных улыбок и щедрых похвал, которые Майк Банкрофт расточал Иден, и в еще большей степени ощутил себя негодяем. Безусловно, она была ангелом-хранителем повстанцев.
Обойдя пациентов Иден, Себастьян стоял наверху лестницы и глядел вниз. Так он стал свидетелем еще одной неожиданной сцены. В холле вокруг Иден образовалось целое столпотворение. Она отдавала распоряжения и раздавала ожидавшим слугам корзины с продуктами, и посланцы тут же отправлялись по домам страждущих. Видимо, это было еще одно из повседневных дел ангела милосердия. Когда холл опустел, подавленный собственным ничтожеством, Себастьян сбежал вниз и, подойдя к Иден, вложил ей в руку кошелек с монетами.
— Что это? — Она недоуменно взглянула на кожаный мешочек, потом на него.
— Пожертвование. Я сожалею о каждом недобром слове, сказанном мною в ваш адрес, — тихо произнес он и, не оборачиваясь, вышел из дома.
— Да, весьма противоречивая натура… — задумчиво проговорила Иден.
— О ком это вы? — поинтересовалась Мэгги, появившись на пороге гостиной.
— О Себастьяне Сейбере.
— Откуда он взялся? — Экономка вышла в холл с пыльной тряпкой в руке. — Не успела я оглянуться, а он тут как тут. Он очень интересовался нашими пациентами, задавал им всякие вопросы об их формированиях и расположении частей, в которых они сражались.
— Я довольно мало знаю об этом человеке, — пожала плечами Иден.
— Что ему нужно?
— Понятия не имею, — хмуро протянула она.
— Что за проходной двор! — покачав головой, усмехнулась Мэгги. — Кто бы подумал, что в этом доме соберется такая куча незнакомого народу?
— Куда ты собралась, Бет? — Иден заметила Элизабет, спускавшуюся по лестнице
— Раз я закончила работу по дому, то, по-моему, могу покататься в двуколке?
— О, новое развлечение? Мне кажется, это уже пятая поездка за неделю. — Иден подозрительно посмотрела на сестру.
— Не смотри на меня так, — лукаво погрозила пальцем Элизабет. — Святым не позволено хмуриться.
— Я не святая.
— Нет? Пойди попробуй сказать это там, наверху, — бросила Бет и выпорхнула за дверь.
— Что происходит с этой девочкой? — покачала головой Мэгги, глядя ей вслед. — Можно подумать, у нее каждый день праздник.
— Она молода и впечатлительна, — выступила Иден на защиту сестры. — Пусть развлекается, пока есть такая возможность.
— Вам бы тоже не мешало поразвлечься разок-другой, — посоветовала экономка.
Пожав плечами, Иден направилась к конюшне и с изумлением увидела, что Араб все еще бегает на пастбище с кобылами. Она была уверена, что хозяин заберет его с собой.
Затем, выбросив мысли о Себастьяне Сейбере из головы, Иден разыскала мальчиков-конюших и дала им указания изменить лошадиный рацион, как советовал Себастьян. Он, видимо, неплохой специалист в этом деле. И если благодаря рекомендациям коровы будут давать молоко не пять, а семь месяцев в году, это поможет Иден кормить свою «семью». Интересно, где он всему этому научился? Откуда он родом?
Надо будет как-нибудь спросить его об этом, когда он появится на плантации, или расспросить у Майка о его загадочном кузене. Теперь, когда они с Себастьяном заключили перемирие, она намеревалась поглубже покопаться в его прошлом. Уж очень таинственным был этот человек!
Глава 4
Увидев Себастьяна, строгавшего очищенную от коры пустотелую деревяшку, и инструменты, разложенные на крыльце домика у болота, Талли Рандолф остановился как вкопанный.
— Что это вы делаете, ваша светлость?
— Мастерю деревянную ногу, — не поднимая головы, ответил Себастьян.
— Для кого?
— Для одного из «Сынов свободы».
— «Сынов свободы»? — как попугай повторил Талли. — Вам не мешало бы получше выбирать знакомых, а то некоторые люди начнут задавать вопросы, на которые вам не захочется отвечать.
— Я знаю, что делаю, — заверил его Себастьян.
— На прошлой неделе вы не были так самоуверенны, — буркнул слуга. — Вы забрали Араба? Извинились?
— Я этим занимаюсь.
— Где жеребец? — Талли огляделся.
— Живет в свое удовольствие на плантации Пембрук.
— Дармовые харчи как возмещение за тот позор, ваша светлость?
— Что-то вроде этого.
— Леди все еще ненавидит вас? — Последовала долгая пауза. — Ваша светлость? — не отставал Рандолф.
— Что? — Себастьян оторвался от работы, за которой провел полдня.
— Вы какой-то странный сегодня. — Талли окинул хозяина подозрительным взглядом. — Не могу понять, в чем дело.