Моя мишень
Шрифт:
Затем он отвез меня на правый берег к дому родителей и поцеловал в губы. Нежно и медленно, именно таким поцелуем, от которого поджилки трясутся. Мягкие осторожные губы. Ему это не идет совершенно, он делает усилие. Ждет. У него какой-то собственный план, не ясный мне ход мыслей. Мы оба помним, что случилось на юбилее, нам хочется действовать. Мы странным образом медлим.
Я погладила его по лицу, он подмигнул, вернулся в свое кресло, с которого тянулся, и попросил махнуть из кухни.
— До завтра, Рита, — проговорил, чеканя
— Так точно, командир, — не удержалась, чтобы не отсалютовать.
— Профдеформация, выстреливает в самых неожиданных моментах, — невозмутимо пожал плечами.
— Она у тебя во многом проявляется.
— Родным скажи, что я умудрился снова тебя не обидеть.
— Они больше не спрашивают.
На самом деле еще как спрашивают, но ему об этом знать необязательно.
Глава 21
«Четыре желания, — написал мне вечером, — я, конечно, думал, что все плохо, но четыре… Рита, Ёжик, да ты у меня в гребаном рабстве! Да мы все попробуем, даже одно лишнее останется».
Сначала я подумала, что он ошибся или произошла автозамена. Почему «ёжик»? А потом вспомнила! Да быть не может! Так меня иногда дразнили в школе и в его компании из-за фамилии. «Ожешко» — Ёжешко — почти как ёжик. Да и в переходном возрасте я была невыносимо колючей, на каждое слово легко находила в ответ десять. Слушала панк-рок, читала ужастики, красила ногти и волосы в черный цвет. А на голове всегда капюшон, в любую погоду.
«Что-то фантазия скудная, всего на три желания», — отвечаю ему, по-прежнему не понимая, как он может помнить такие вещи. Сам он использовал в речи мое прозвище редко, только когда утешал меня, что было-то пару раз. Я не хотела при нем показывать слабость, это было ниже моего достоинства.
«В следующий раз зарубимся в «Чапаева», вроде бы там правила полегче», — падает от него, и я прикусываю губу.
«Буду целиться тебе в лоб».
«Я научу тебя целиться, это несложно. Хочешь?»
«Если только это твое первое желание».
«Двадцать первое, но давай начнем с него?»
Во время следующего визита в его квартиру я чувствовала себя увереннее. Позволила себе оглядеться — вещей Ники не обнаружила. Вообще у него мало вещей, каждая лежит на своем месте, порядок практически идеальный, следы пребывания другой женщины стерты мастерски.
Не знаю, насколько его хватит играть со мной в настольные игры, но кажется, его это ничуть не напрягает, будто только этого взрослому мужчине для счастья и не хватало. Все свободные вечера мы проводили вместе, поэтому я видела, кто ему звонит и как часто. Дважды он отказывал друзьям во встрече, ссылаясь, что уже есть планы.
— Тебе весело? — спросил однажды, когда мы после чудесного ужина ездили на Караульную гору, полюбоваться на город с высоты. Погода выдалась безветренной, мы немного погуляли по холму, я зашла в часовню,
— Да, вполне. А тебе?
— Конечно, — он обнял меня со спины, и мы некоторое время постояли молча. — Иногда бывает, что все начинается самым идиотским образом, но если бы я отказывался от каждого своего задания из-за неидеального старта, то провалил бы большинство операций. Иногда жесть случается в середине, но никто не сдается, ты понимаешь о чем я?
— Плохой старт — это не показатель, а сдаваться — это не твое.
— Показатель — достигнута ли цель. Иногда есть четкие временные рамки, цель должна быть взята в определенные сроки. У нас их нет.
— Да.
— Поэтому расслабься. Я приехал в этот город, чтобы жить. Думаю, ты тоже.
— Это хороший город. И люди в отношениях статистически живут дольше.
— Точно, — он хохотнул. — Именно так там и было написано, в этом дурацком журнале.
Я повернулась к нему, обняла за шею и поцеловала в щеку, потом в губы. Сама. Коротко, потому что рядом с часовней неудобно, он в ответ лишь усилил хватку рук.
— Как ты умудрился вспомнить про ёжика?! — эмоционально прошептала ему на ухо.
— Я все помню, — невозмутимо и серьезно, как обычно. Он все еще обнимал меня, да так, будто мог подуть ветер и снести меня с этой горы, словно опасность где-то близко. — Просто привыкай ко мне. Мы же не чужие люди. Ты мне, кстати, приснилась.
— Да? И что я делала?
— Вот нет, не спрашивай, — улыбка становится резкой, нахальной. Мне кажется, он специально начинает пошлить, чтобы испортить слишком приятный момент. Клянусь, однажды ему станет комфортно обниматься со мной просто так, а не только потому, что не знает, чего от меня ожидать. — Потом как-нибудь расскажу.
— Теперь мне еще интереснее!
— Ну еще бы. Поехали, мне нужно раньше лечь сегодня перед сменой.
Он направился к водительской двери, но я удержала за руку.
— Леш, я не трусиха. Со мной не обязательно носиться.
Он вернулся, поцеловал меня в лоб и снова кивнул на машину:
— Садись, смелая моя. Твоя задача привыкнуть, мы движемся по плану.
— Какому плану?
— Ведущему к цели.
Глава 22
Лёха
«Скинь тоже селфи», — пишет мне Рита. Не особо я силен во всех этих ухаживаниях. Когда-то что-то делал, пока учился в универе, потом прошла целая жизнь. Я чувствую себя рядом с ней… слишком злым, уставшим и циничным, будто прожил в два раза дольше, хотя между нами всего четыре года.
Нафиг-нафиг, подумал сначала. А потом прикинул — так-то мне двадцать девять. Наверное, в горячих точках не только выслуга лет идет льготным исчислением. Держимся за руки, желаем друг другу хорошего дня смс-ками, цветочки покупаю. Ника бы упала в обморок.