Моя герцогиня
Шрифт:
Свекровь посмотрела на нее в упор.
— Мне известно, почему ты уехала в Париж. Мальчик унаследовал распутные наклонности отца. Возвращение ради рождения наследника — благородный поступок. В свое время, если бы у меня не было сына, я бы тоже покинула страну.
— Но мужчинам свойственно заводить любовниц, — в отчаянии возразила Джемма, с трудом веря, что защищает мужа после долгих лет лютой ненависти к той, которая разбила и сердце, и судьбу. — В отличие от прежнего герцога Элайджа вовсе не тяготеет к… экзотическим впечатлениям.
Леди
— Любовница волнует меня ничуть не больше, чем тебя. Дело, однако, в том, что он не потрудился сохранить неверность в тайне, как это делают остальные мужчины, а притащил блудницу на самое видное место. В собственный рабочий кабинет! — Она выпрямилась и спокойно заключила: — Отвратительно. Насколько можно судить, мой муж тоже любил, когда за ним наблюдали.
— Но за Элайджей никто не наблюдал! — выдохнула Джемма. — Он всего лишь пытался доказать, что его вкусы традиционны, а не экстравагантны, как вкусы отца. К тому же, ваша светлость, в то время он был еще чрезвычайно молод. Устроив свидание на глазах у коллег, доказал всем, что не стремится к отклонениям в интимной сфере. Ничего патологического в этом случае не было.
Едва уловимый шорох заставил Джемму поднять глаза. В дверном проеме стоял неправдоподобно спокойный Элайджа.
— Единственное, чего я прошу, — это воздерживаться от супружеской близости, — утомленно подытожила вдовствующая герцогиня. — Если Алджернон Тобьер унаследует герцогство Бомон после того, как нынешний герцог упадет в палате лордов, позора никто не усмотрит. Но если второй Бомон умрет в постели с женщиной, пусть даже и с собственной женой, репутация сохранится на века. Распутные Бомоны войдут в историю.
— Боюсь, не в вашей воле определить час кончины собственного сына, — возразила Джемма дрожащим голосом. Заявление свекрови шокировало ее до такой степени, что она забыла о присутствии Элайджи. — Ну а если судьбе будет угодно, чтобы он оставил этот мир в момент наслаждения, в моей постели, я восприму высший промысел как утешение.
— Ты молода и глупа, — печально изрекла свекровь. — Мы, герцогини, живем долго. Мой супруг спрятался от стыда в могилу, а меня бросил на растерзание сплетникам. Отвечать за фиаско пришлось сыну. Ну а теперь сын превратит тебя в такое же посмешище, каким сделал меня его бессовестный отец.
— Мне волноваться о судьбе сына не приходится, потому что детей у меня нет, — парировала Джемма. Гнев уже мешал ей думать и говорить.
Наконец Элайджа переступил порог. Невозмутимо подошел к матери и склонился над рукой, которую та высокомерно протянула.
— Полагаю, ты слышал разговор, — заметила вдовствующая герцогиня каменным тоном.
— Я понимаю собственные обязательства несколько иначе, чем они видятся вам, матушка, — произнес герцог, усаживаясь на диван рядом с Джеммой. — Мы с супругой намерены родить наследника.
— Умоляю, не делайте этого, — настойчиво повторила леди.
Однако теперь, глядя в глаза сына, она уже не находила сил изображать холодную непреклонность.
— Элайджа значительно крепче отца, — обратилась она к герцогине, понимая всю глубину и необъятность материнского горя. — К тому же нам довелось узнать, что в Бирмингеме работает весьма успешный доктор, которому удалось создать новое лекарство. Мы…
Элайджа накрыл ее ладонь своей, и она замолчала.
— Мне бы чрезвычайно не хотелось предоставить вам даже малейший повод для стыда, — заметил он.
Распухшие пальцы вдовствующей герцогини яростно сжали бриллиантовую подвеску.
— Я не могу здесь оставаться. Нет, не могу. Немедленно возвращаюсь в Абердин. — Она поднялась.
— Ни в коем случае, — убеждено возразила Джемма. — Отдохните у нас, проведите в покое хотя бы ночь.
Леди требовательно взглянула на супругу сына.
— Ты сообщишь, когда…
— Я позабочусь об Элайдже, — мягко перебила Джемма, вставая и увлекая за собой мужа.
Мать стояла, глядя на сына снизу вверх:
— Ты был прелестным ребенком.
Герцог вытянул руку, и она почти отчаянно сжала широкую сильную ладонь.
— И улыбка у тебя чудесная. Да, ты всегда очаровательно улыбался.
Джемма испугалась, что сейчас свекровь заплачет.
Элайджа улыбнулся своей чудесной, очаровательной улыбкой, словно и не слышал ужасных слов матери, а потом склонился и нежно прикоснулся губами к морщинистой щеке.
— Не исключено, что мне удастся прожить еще немало лет, мама.
Вдовствующая герцогиня без слов посмотрела на Джемму. Потом прикрыла глаза и несколько мгновений простояла неподвижно, сжимая бриллиантовый рог изобилия.
— Пожалуй, я задержусь на ленч, — наконец объявила она, словно очнувшись, — А потом отправлюсь в обратный путь.
За столом разговор не клеился. Леди Бомон держалась рассеянно и даже несколько неуклюже: то и дело роняла вилку и со стуком ставила на стол бокал. Джемма исподволь наблюдала за свекровью и пришла к выводу, что всему виной не столько распухшие, непослушные пальцы, сколько печаль и тяжесть на сердце.
Ночью Элайджа пришел в спальню жены. Джемма нетерпеливо вытянула руки и оказалась в объятиях мужа. Горячая ладонь по-хозяйски проникла под сорочку.
— Надо поговорить, — пробормотал он, однако руки уже вели свой собственный разговор.
Этой минуты Джемма ждала весь день: в ее постели сердце мужа билось сильно и ровно, не давая поводов для опасений.
— Потом, — отозвалась она и прижалась к нему всем телом.
— Но…
— Я хочу попробовать тебя на вкус, — пояснила она и увидела, как потемнели, воспламенившись, глаза любимого. Совсем как у матери. Впрочем, Джемма поспешила отбросить опасное сравнение и покрыла поцелуями широкую мускулистую грудь мужа. Страх бесследно исчез: она чувствовала, как мерно циркулирует по венам кровь, и Элайджа что-то невнятно пробормотал, но склонился к жене, а она рассмеялась и прильнула к нему.