Мой выбор

Стааль Дарья

– А на кого рассчитан этот парк? – спросила я, отвернувшись от окна к спутнику.

На краткий миг я заметила каким взглядом смотрит на меня Рейнард. В глубине его серых глаз тихо тлел магический огонь, выдавая сильные эмоции парня. Но это была не страсть, не голое пошлое желание. А что-то другое, более глубокое, более серьезное.

Краткий миг настоящих, истинных эмоций – и вот уже вновь на мягком сиденье передо мной развалился наглый, расслабленный аристократ.

– На плебс, – пожал плечами Рейнард.

– Но даже моих паршивых знаний хватает,

чтобы понять, что это же экономически нецелесообразно, – удивилась я.

Рейнард пожал плечами:

– Это проект сестры. Она что-то там посчитала, сказала будет высокий успех. Отец сопротивлялся, но она была настойчива.

Я усмехнулась. Наследница рода Лоу имела талант делать деньги буквально из воздуха. Собственно, это была семейная черта Лоу – они даже какие-то простые и заезженные идеи умудрялись превращать в высокодоходный бизнес.

Паровозка остановилась, и мы вышли. На этот раз я, как и положено даме, оперлась на предложенную руку, чем вызвала удовлетворенную улыбку на лице Рейнарда.

Территорию парка огораживал высоченный забор толщиной в два кирпича, который прикрывала живая изгородь. Входом служили кованые ворота с животным орнаментом, над створками которых по дуге шла надпись «Парк чудес».

Мы вошли на территорию, и я закрутила головой: было интересно. У ворот стояла будочка с табличкой «Билеты», которая нам, по понятным причинам, не нужна была. Но сидящую в ней женщину в строгом коралловом платье, я разглядела. Пройдя еще немного, я поняла, что коралловый – цвет персонала.

Широкая мощеная дорога вела внутрь территории, и первое, что я увидела, – огромная красивая карусель. Она медленно крутилась под незатейливую мелодию, и лошадки-сиденья плавно качали пустые седла.

– Ого, – только и ответила я.

– Впечатляет? – с нескрываемой гордостью спросил Рейнард.

– Впечатляет, – согласилась я.– У твоей сестры талант. А чем ты занимаешься?

Рейнард молча двумя пальцами свободной руки постучал по своему плечу. Погоны, понятно.

– Почему выбрал военку?

– Долгая история.

– Мы вроде бы никуда не торопимся.

Но парень промолчал. Мы подошли к карусели, и Рейнард подсадил меня, чтоб я на ходу шагнула на крутящуюся платформу, и сам шагнул следом.

– Я бы и сама справилась, – заметила по привычке.

– Не сомневаюсь. Мало того, никто не сомневается.

Замечание было справедливым, и я поморщилась. Это свидание, да. свидание, а не военные сборы. И на свидании девушки позволяют за собой ухаживать.

– Давай попробуем еще раз. Выбирай лошадку, – широким жестом предложил Рейнард.

Я одернула платье, поправила прическу, и ткнула пальчиком в рыжую животинку.

– Вот эта.

Парень улыбнулся и помог мне забраться на сиденье, что в этом остромодном платье было сделать не так-то просто. Оно, конечно, было жуть каким удобным, почти как мои любимые брюки, но требовало некоторого навыка не светить бельем при каждом неловком движении.

– Итак, ты не ответил на вопрос, – обняв опорный столб своей лошадки,

вернулась я к интересующей меня теме.

– Который? – безмятежно уточнил Рейнард, сидящий рядом. Лошадка под ним смахивала на пони – ноги парня волочились по полу.

– Почему ты выбрал военку?

– Я поругался с матерью, – просто ответил Рейнард. – Она отчаянно хотела меня женить.

– А ты отчаянно не хотел жениться?

– О, я принципиально не хотел жениться. Мне казалось, что брак сделает из меня бесхребетного тюфяка.

Да, проблема мужчин нашего мира. Матриархат очень часто напрямую конфликтует с их природной маскулинностью. Баланс найти очень сложно, и не редки истории, когда мужчина подминает под себя жену, оставляя матриархом номинально, либо превращается в подкаблучнка.

– И почему ты передумал? – спросила я, и мне действительно было интересно.

Парень ответил не сразу. Я успела отвлечься на окружающий пейзаж, который и вправду впечатлял. Круговое движение карусели и небольшая возвышенность позволяли увидеть какие-то непонятные конструкции, домики, статуи, тропинки. Я даже решить, что мой лучший враг просто проигнорировал вопрос, но он неожиданно заговорил.

– Я служил на заставе в горах. И это… отрезвляет. Особенно когда видишь, как жены приезжают к офицерам, остаются с ними жить, несмотря на довольно-таки скромные условия. Однажды, возвращаясь с патрулирования, обернувшегося вооруженной стычкой, я ощутил острую потребность в таких простых и банальных вещах, как человеческое тепло. И я задумался, кого бы я хотел видеть рядом с собой вот здесь, среди безжизненных камней. Кто из женщин в достаточной степени обладает тем самым легендарных железным стержнем, чтобы действительно делить пополам всю ответственность за жизнь? И очень удивился, когда понял, что кроме тебя, никого такого не знаю.

– От ненависти до любви одна застава, да? – усмехнулась я.

– Что-то типа того, да, – отзеркалил мою усмешку Рейнард. – И ты не можешь отрицать, что никто не знает тебя лучше, чем я.

– Даян знает.

Рейнард проигнорировал мой ответ:

– Мы провели столько времени, отравляя друг другу существование, что идеально знаем друг друга. Твои вкусы, привычки, любимые фразочки, морщинки от смеха или сведенных бровей – я выучил тебя как самого себя за эти годы.

Нельзя было не согласится, что доводы парня звучали разумно и заставляли задумываться. И все же, все же…

– Ты шесть лет бесил меня и делал все, чтобы я не переставала тебя ненавидеть. И вряд ли это можно исправить парой свиданий.

– Я понимаю. Но я должен был попробовать и явился на отбор. И, если бы ты хотела, то вышибла бы меня еще на этапе знакомства. Но я здесь. И ты катаешься со мной на карусели и пытаешься меня понять. А это – первый шаг от ненависти.

– Ты слишком самонадеян, Рейнард, – спокойно возразила я. – Как и всегда.

– И за это я тебе нравлюсь.

– Я уважала тебя, как соперника, как противника. Но вечный бой с собственным избранником? Это не то, что нужно правительнице.