Мой выбор
Шрифт:
Стена в этом месте была толщиной чуть меньше метра. Я присела на корточках между зубцами, прикрыла глаза, наливая железом мышцы, связки, скелет… с высоты два с половиной человеческих роста обычный человек, конечно, может прыгнуть, но всего один раз.
Но я-то маг, мне можно немного усилить себя родным железом.
Приземлившись на брусчатку, я медленно выпрямилась, хрустнула парой суставов, выгоняя магию из организма, натянула капюшон пониже, сунула руки в карманы и зашагала прочь от родного дома.
Глава 13
Столица нарастала кругами, и центром Ирониума был, как ни
Если не выходить из элитного загона для аристократов и сочувствующих.
Центральный холеный район опоясывали районы с менее успешным населением в порядке уменьшения достатка, доходя на окраинах до откровенных трущоб.
После волнений пару веков назад центр от остальной столицы отделили символическим кованым заборчиком и несимволическими пропускными пунктами. Покинуть район, не привлекая к себе внимание, можно было в паровозке, которые досматривали только на въезд.
Был еще вариант сопроводиться на выход под конвоем полиционеров, которые радостно шпыняли бедноту, пролезающую в элитный район в надежде чем-нибудь поживиться. И в этом случае можно было даже совместить приятное с полезным: на ходу проведя инспекцию как себя ведут бравые служители охраны правопорядка. Но сейчас время поджимало.
Поэтому, выбрав одну из пустынных площадей, я уселась прямо на брусчатку под центральным фонарным столбом и принялась ждать. Не прошло и десяти минут, как в другом конце площади нарисовался патруль, уверенно приближающийся ко мне.
– Вот ведь демоново отродье, совсем совесть потеряли. К самому дворцу подобралась, – презрительно скривился один из полиционеров.
– Эй, ты! Ты как сюда попала?!
– ВаааашБлагородие, не серчай!.. – протянула я, наблюдая за приближающимися мужчина из-под капюшона.
– Ты как сюда попала, оборванка?!
– Так это… ногами, во! – веселясь от души, я похлопала себя по ногам.
– Вставай, дрянь, тебе не место здесь! – один из них брезгливо ткнул в меня тростью.
Ох, мужик, ты даже не представляешь насколько ты прав.
Медленно, не делая резких движений, я подняла руки вверх. Рукава куртки задрались, открывая взору не слишком любезных полиционеров мои запястья. Патрульные дружно застонали: особую монетку на суровой нитке знали все. Это отличительный символ подразделения Кириона, вместо нагрудных жетонов полиции. Все встречные служащие обязаны были не препятствовать действиям предъявившего знак и оказывать всяческое содействие. В противном случае можно было лишиться премии, а в особо острых ситуациях – погонов.
– Чем можем помочь? – без особого восторга спросил один полиционер, предполагая, что мирный обход самого тихого района столицы сейчас обернется погоней и уличным боем.
Но пришлось бедолагу разочаровать:
– Нужна паровозка по городу, – поднявшись на ноги одним резким движением сказала я.
– Прям вот по городу? – с сомнением спросил
– И прекрасно. Я ни от кого не скрываюсь, – нагло ответила я, даже не подумав снять капюшон.
– А нам это… с вами ехать придется? – с некоторой обреченностью спросил второй полиционер.
– Не, – отмахнулась я. – Только транспорт.
Стражи порядка не особо скрываясь облегченно выдохнули.
– Следуйте за нами, сейчас подберем вам лучшую паровозочку из доступных!
Вообще, до недавнего времени, в снабжение центрального отделения полиции отдавали львиную долю финансирования. У них у первых всегда появлялись прорывные технологии и просто модные устройства. А потом короновалась моя матушка и перераспределила денежные потоки. Теперь большая часть финансирования уходит в районы, где действительно нужно поддерживать порядок и мотивировать штат. Поэтому не удивительно, что казенные паровозки были малость… староваты и бедноваты.
Полицинеры по совести подобрали мне самую приличную технику, на которой «даже не стыдно начальнику отделения прокатиться!». Но от такой чести я любезно отказалась: рассекать ночью на паровозке начальника отделения полиции за пределами центрального района действительно чревато.
Спустя полчаса шокированного отрицания и препирательств, паровозка для особо важных преступников покинула стоянку и направилась в один из районов для люмпенов.
В целом, с особо важными преступниками у нас обращались удивительно прилично. Пассажирскую кабину явно сняли с какой-то дорогой кареты, внутри было тепло, а сиденья оббитый мягкой тканью. Правда, эта каретная кабине не была предназначена для подобной конструкции а, значит, шумоизоляция практически отсутствовала, и к беседе не располагала.
Но общаться мне особо не с кем – сидящий на козлах водитель при всем желании, которого явно не испытывал, не услышал бы меня сквозь шум механизмов. Он вообще ехать не хотел, но дежурный сделал страшные глаза, сказав, что милой девушке из особого подразделения Его Высочества Кириона до зарезу нужно пересечь столицу по диагонали.
Погруженная в собственные мысли о невеселых перспективах замужества, я чуть не пропустила нужный поворот. Встрепенулась, стукнула кулаком в спинку кабины. Паровозка нехотя притормозила, не останавливаясь до конца. Водитель промолчал, но лицо его удивленно вытянулось: вышла я раньше оговоренного и в совершенно глухом месте. Впрочем, шел второй час ночи, и мужчине было совершенно наплевать, куда направилась его внеплановая пассажирка.
Я поежилась от промозглой осенней сырости, поправила капюшон, спрятала руки в карманы и уверенно зашагала между высоких заборов из щербатого кирпича. Ощущение чужого взгляда щекотало меж лопаток, но пока никто не пытался проделать лишнюю дыру в моей любимой куртке, следящие меня не особо волновали. И это не было глупой самоуверенностью, простоты знала, что в этом районе очень много внимательных глаз.
Промышленная зона была примерно третьей после центриума, и я бы не назвала ее слишком уж беспокойной. Во втором кольце жилых кварталов обитал так называемый «средний класс» – гильдии ученых, инженеров, конструкторов, некоторые не слишком успешные финансовые аналитики, творчески личности, а еще разного рода общественные деятели. Все те, кто должен был быть основой монаршей власти, но время от времени устраивал потрясающие провокации, типа как заголовки газет у меня за пазухой.