Мой вид красоты

Эш Никки

«С Днём рождения! Увидимся вечером! Целуем и обнимаем Лекси и Джорджия».

Когда я открываю дверь, то вижу Мейсона, с кофе в руке и улыбкой на лице.

— С днем рождения, сынок, — он протягивает мне кофе, а затем в свои объятия.

Моя мама и Мейсон поженились, когда мне было восемь лет, и, хотя мой биологический отец присутствует в моей жизни, Мейсон с годами стал для меня такой же отцовской фигурой, как и родной отец. Сейчас Мейсон – бывший боец UFC, который

сейчас тренирует других бойцов в «Бойцовский клуб Тристан», но, когда я был моложе, Мейсон стал моим кумиром. Я был готов благословлять землю, по которой ходил этот человек, на ринге и за его пределами, и, хотя с возрастом я, возможно, укротил свою одержимость им, но он всё ещё остаётся для меня тем мужчиной, на которого я равняюсь. И не только потому, что он был бойцом UFC, но и из- за того, как он любит мою маму, мою сестру и меня. Я не мог и мечтать о лучшем отчиме, чем Мейсон.

— Спасибо, чувак, но тебе не нужно было проделывать весь этот путь, чтобы сказать это. Разве мы не встретимся сегодня вечером? — мы заходим в квартиру, и только тогда я замечаю, что Чейз спит на диване. Должно быть, его впустила одна из девчонок.

— Да, но я подумал, что мы могли бы потренироваться.

— Звучит неплохо, — я проверяю свой телефон и вижу, что уже три часа дня. — Дай мне одеться и захватить сменную одежду. Я приму душ в спортзале.

— Есть причина, почему Чейз спит на твоём диване? — спрашивает Мейсон, когда я выхожу.

— У него проблемы в семье. На самом деле он не особо распространяется об этом.

— Хочешь разбудить его и сказать, что уходишь?

— Нет, пусть спит. Я не знаю, во сколько он пришёл.

Мы приходим в спортзал, и там полно народу. В восьмиугольниках тренируются бойцы, некоторые используют гири. Даже все беговые дорожки заняты.

— Алек! — Тристан кричит откуда-то, из-за одного из восьмиугольников. — Иди сюда! — он обнимает меня. — С днём рождения, малыш.

— Спасибо.

— Ты здесь, чтобы потренироваться?

— Ты и так это понял, — восьмиугольник, рядом с которым мы стоим, пуст. — Эй, Мейсон, хочешь подраться?

Мейсон начинает ухмыляться, как грёбаный чеширский кот.

— Мне бы не хотелось надрать тебе задницу в твой день рождения.

Несколько парней, стоящих вокруг, смеются.

— Ну, я не против надрать тебе задницу в свой день рождения, — выпаливаю я.

— Ладно, громила, — соглашается Мейсон, называя меня тем прозвищем, которым окрестил меня много лет назад, когда я повалил его на землю и расквасил ему губу. — Но, когда ты явишься сегодня на ужин весь в синяках, обязательно скажи своей маме, что это была твоя идея.

— Я взрослый мужик, — усмехаюсь я. — Мне не нужно ни хрена объяснять своей маме.

Все парни начинают буквально сходить с ума.

— Окей, хорошо, — он смеётся. — Продолжай убеждать себя в этом. Надень хоть какую-нибудь защиту.

Глава 4

Лекси

— Мама, папа! — я зову их, когда мы с Джорджией входим в дверь. —

Макс! — кричу я. — Где все? — спрашиваю я Джорджию.

— Их машины в гараже, значит, они должны быть где-то поблизости, — говорит она.

Мы выходим на задний двор и находим наших родителей в бассейне. Мама обнимает папу, и они целуются, как пара возбуждённых подростков, прямо посреди бассейна. Когда я приглядываюсь повнимательнее, то замечаю, что мама топлесс!

— Боже мой! Пожалуйста, только не говорите мне, что вы, ребята, серьезно трахаетесь в бассейне! — я визжу, прикрывая глаза руками.

Джорджия издаёт фыркающий смешок. Я её не вижу, но уверена, что она тоже прикрывает глаза.

— Юная леди, следи за своим языком! — мама ругает меня сквозь смех.

— Если ты не желаешь заставать своих родителей за прелюбодеянием, может быть, тебе стоит сначала звонить, — добавляет папа.

Я слышу плеск воды в бассейне, а затем шлёпанье мокрых ног по кромке бассейна.

— Мы одеты, — мама вновь начинает хихикать минуту спустя. Я убираю руки от лица и обнаруживаю, что они оба уже завёрнуты в полотенца. — И чему мы обязаны этим удовольствием? — она целует меня в лоб, затем направляется к Джорджии, чтобы подарить такой же поцелуй и ей.

— Нам нужно забрать подарок Алека на день рождения перед сегодняшним ужином, поэтому мы подумали, что, раз у нас есть время, мы можем заехать сюда повидаться с вами, ребята, — отвечает Джорджия. — Простите, — она виновато улыбается.

— Не извиняйся. Мы не виноваты, что наши родители не могут держать свои руки подальше друг от друга, — я целую отца в щёку.

— Ты вчера вечером каталась на волнах? — интересуется папа.

— Я это сделала! Ты бы их видел! Макс сделал несколько снимков. Хочешь посмотреть?

— Ты и так знаешь ответ, — он обнимает меня за плечи, и мы все направляемся внутрь. — Просто позвольте нам с мамой переодеться в сухую одежду, а потом встретимся в гостиной.

Когда мы с Джорджией заходим в гостиную, то Макс уже сидит на диване с открытым ноутбуком.

— Ты только что вернулся домой? — спрашиваю я.

— Да, я тусовался с Анной, но ей нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Анна – сестра Алека и лучшая подруга моего брата.

— Ты можешь показать маме и папе фотографии, которые сделал вчера? — я плюхаюсь на диван рядом с ним. Когда он нажимает на файл, появляется несколько фотографий, но на них не я. На них Рикко – безответная любовь моего брата. Макс смущенно улыбается, прежде чем перейти к тем снимкам, на которых я занимаюсь сёрфингом. Затем он разворачивает ноутбук, чтобы все могли увидеть снимки, как раз в тот момент как наши родители входят в гостиную полностью одетыми – слава Богу.

— Вау! Этот закат великолепен! — мама восхищается. — Это прекрасная фотография, Макс.

— Э-э-э... Хэй, посмотри на меня на доске для сёрфинга, — я указываю на идеальное изображение себя, несущейся на гребне волны.

Папа посмеивается.

— О, извини, мы не заметили тебя там, в центре.

Макс и Джорджия смеются.

— Я зарегистрировалась на Чемпионат мира по сёрфингу в Хантингтон-Бич. В июле этого года.

— Это потрясающе, Лекс, — заявляет мама. — Но у тебя будет время подготовиться к учёбе?