Мой вид красоты
Шрифт:
— Я только начала, — она мягко улыбается, заправляя за ухо выбившуюся прядь каштановых волос. — А заканчиваю вот это, — она указывает на экран.
— Хочешь прийти посмотреть, как я занимаюсь сёрфингом сегодня вечером?
Джорджия уже дала понять, что ей не особенно нравится та компания, с которой я тусуюсь на пляже, но меня бесит, что она почти никуда не ходит, поэтому я приглашаю её куда бы не ходила. Но она либо в колледже, либо в студии нашей мамы, помогает с детскими праздниками, либо дома работает за своим компьютером.
— Макс придёт сделать
Джорджия дарит мне ещё одну улыбку, ту, которая говорит мне, что она любит меня и не хочет ранить мои чувства, но не хочет никуда идти. Когда я поднимаю на неё взгляд, её ярко-зелёные глаза затуманиваются, и моё сердце начинает болеть за сестру. Я верю, что где-то там внутри неё есть женщина, которая жаждет выйти наружу и побыть беззаботной, но эту женщину отталкивает другая часть моей сестры, та которая избегает общества и любых социальных контактов. Ей комфортнее сидеть за компьютером, чем тусоваться с живыми, дышащими людьми – за исключением меня. Джорджия – это инь, я же – янь. Она больше, чем мой друг, больше, чем моя сестра. Она – вторая половина моей души.
— Сегодня я получила странное электронное письмо, — произносит она.
— Ах да? От кого?
— Какая-то женщина сказала, что она моя бабушка. Она отправила электронное письмо на мою рабочую почту.
Я сажусь рядом, сбитая с толку. У нас только одни бабушка и дедушка, и они в настоящее время путешествуют по Европе.
— Это было письмо от бабушки?
— Нет, но она сказала, что была матерью моего биологического отца.
— Боже мой! — я отодвигаю ноутбук от Джорджии. — Ты рассказала маме?
— Пока нет. Она никогда не говорила о моём биологическом отце. Я никогда не задумывалась о том, что у него могут быть братья, сёстры или родители.
— Она упоминала причину, почему именно сейчас написала тебе на электронную почту?
— Всё, что она написала, это то, что хотела бы встретиться со мной, чтобы обсудить некоторые вопросы. Я ответила, чтобы она больше со мной не связывалась. Я не знала, что ещё сказать... И, пожалуйста, ничего не говори маме. Ты же знаешь, её расстраивают любые разговоры о её прошлой жизни.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но, если она снова напишет по электронной почте, тебе следует спросить её, почему она хочет встретиться с тобой. Сомневаюсь, что она просто хочет узнать тебя получше. Тебе скоро исполнится двадцать один. У неё были годы, чтобы связаться с тобой.
— Может быть.
— Значит, на пляж сегодня ты не идёшь?
— Не сегодня. Повеселись и оседлай все волны.
— Отлично. Давай ещё немного посмотрим «Одинокие сердца» (прим. пер.: сериал 2003-2007 гг.), когда я вернусь домой?
Запойный просмотр старых сериалов – это наш конёк, Джорджии и мой.
— Конечно.
Хватаю доску для сёрфинга и принадлежности для рисования, закидываю всё это на заднее сиденье своего джипа и направляюсь на пляж Санта-Моника. Когда добираюсь туда, несколько человек
Прежде чем отправиться к своим друзьям, я останавливаюсь у киоска с тако и покупаю кучу тако, а затем отвожу их своему другу Эйдену. Он не ждал меня, так что его не оказывается на месте, наверное, пошел прогуляться по пляжу. Я оставляю их для него в палатке, зная, что он будет удивлен и счастлив, когда вернётся и найдёт их там.
— Как дела, Лекси! — Шейн, сёрфер и мой друг, окликает меня, когда я подхожу к нему и ставлю свои вещи. Раздеваясь, оставаясь только в бикини, я натягиваю свой гидрокостюм «Рокси» и застёгиваю его сзади. Затем накрываю свои картины полотенцем, чтобы на них не попала вода.
— Лекси! Как сегодня дела у моей сексуальной маленькой художницы? — Джейсон, ещё один мой друг, втыкает свою доску в песок и притягивает меня в объятия.
— Холодно… Как долго вы, ребята, здесь торчите?
— Достаточно долго, что даже успели увидеть, как все наркоши уехали отсюда. Я видел, как двое парней сломали себе кости, и пришлось вызывать им скорую, — Шейн качает головой.
— Фу! Почему все, у кого есть доска для сёрфинга, просто видя большие волны думают, будто могут ни с того ни с сего заняться сёрфингом? — спрашиваю я сквозь смех.
— Я не знаю, но эти волны серьёзно бесят. Клянусь, некоторые из них были под добрых двадцать футов (прим. пер. – примерно 6.1 метр), — Джейсон лезет в сумку, достаёт косяк, прикуривает и затягивается. Затем передаёт его мне. Не желая облажаться на волнах, я отказываюсь.
— Позже…
Прямо сейчас я хочу окунуться в волны. Я хватаю свою доску, чтобы отправиться вниз по песку, но прежде, чем я успеваю уйти, Джейсон хватает меня за щёки и притягивает для поцелуя. Дым, который он задерживал в себе, перекочевал из его рта в мой.
Я отталкиваю его, кашляя от смеха.
— Джейсон, — хнычу я, заставляя его смеяться. — Не будь придурком. Пойдём!
Он делает последнюю затяжку, затем зажимает косяк между пальцами, чтобы потушить его. Бросив его обратно в сумку, он хватает свою доску, и мы бежим по пляжу. Как только мои ноги касаются воды, я слышу, как кто-то окликнул меня по имени. Оглядываясь, я замечаю своего брата Макса. Я машу ему, и он машет мне в ответ. Затем он бросает одеяло на песок и садится, держа в руке фотоаппарат. Максу шестнадцать, он второкурсник средней школы. Его настоящая любовь – фотография, и вы никогда и нигде не увидите его без фотоаппарата.