Мой сын маг

Сташеф Кристофер Зухер

— Я всего лишь одна из хранителей замка! — возразила Химена. — Я не могу отвечать за всех! Вы должны поговорить со всеми, господин, или не говорить ни с кем! — Химена надменно подняла брови. — Однако это вам наверняка понятно. Зачем вы нарушили мое одиночество?

— Какой мужчина не стал бы искать случая нарушить одиночество столь прекрасной женщины? — Бейдизам шагнул к Химене и сжал ее руку. — Ты — страстная женщина, пребывающая в разлуке с мужем. Мне многое ведомо о франках — они обожествляют своих женщин, и из-за этого женщины скучают и бросаются в чужие объятия. О, я многое знаю и о франкских

женщинах, поверь мне.

И колдун поднес руку Химены к своим губам.

Химена резко отдернула руку.

— Вероятно, вам неизвестна верность франкских женщин, неизвестно, как мы преданны своим мужьям, неизвестна добродетельность, к которой нас призывает церковь!

— Так же, как тебе неведомы достоинства мусульманских мужчин, — сладострастно прошептал колдун. — Тебе неведомо, как хорошо мы знаем, что нужно женщине, какие услады сулит близость...

Его излияния прервал сильный, резкий удар. Глаза колдуна остекленели, и он повалился на пол без чувств.

Химена отошла от неподвижного тела Бейдизама и брезгливо вытерла руку о подол платья.

— Хвала Небесам, вы вовремя подоспели, сэр Ги! Много лет мне не встречался мужчина, способный вызвать у меня такое отвращение.

— Коврами можно воспользоваться по-разному, — усмехнулся сэр Ги. — И вы очень мудро поступили, что завладели его вниманием в то время, когда он стоял ко мне спиной. — Сэр Ги убрал дубинку за пояс и с отвращением посмотрел на Бейдизама. — Хоть я и не любитель наносить удары из-за спины, вынужден признаться: только так мы могли захватить в плен этого колдуна. Он слишком сильно желал воспользоваться вами и не оставлял вам возможность отказаться, так что стыдиться мне, пожалуй, нечего.

С этими словами сэр Ги вытащил из-за пояса моток веревки, опустился на колени и принялся связывать руки и ноги колдуна.

Химена взяла с туалетного столика муслиновый платок и подала сэру Ги.

— Заткните ему рот, сэр Ги, да покрепче. Он не должен говорить до тех пор, пока мы его сами об этом не попросим — ни за что, ни на каком языке.

* * *

— Помоги мне! — всхлипывал Луко. — У меня свело все тело!

— Ладно, только не вопи так, — брезгливо поморщился Мэт и, изобразив руками, будто развязывает узел, пропел:

Чтоб не смог ты нас убитьИ хотя бы ранить,Получи, чтоб не забыть,Узелки на память!Эка диво — узелок,Не морской, старинный,Но забыть ты все ж не смогПро подарок джинны!Позабудешь — вмиг поймешь:Узел снова свяжетсяА пока — ну ладно, что ж?Пусть

не слишком ты хорош,Но сейчас окажется —Нет узлов-то, все ты врешь!Это только кажется!

Луко застонал и потянулся.

— Мог бы «спасибо» сказать, — буркнул Мэт. Луко отважился оглядеться по сторонам.

— Смылась она, что ли?

— Да, ушла, — нахмурился Рамон. — А теперь скажи: что ты тут делаешь?

Луко взвизгнул, вскочил и сделал пальцами такое движение, словно нажимает на курок.

Рамон с Мэтом хмуро смотрели на него.

— Ты хоть сам-то понимаешь, что делаешь? — поинтересовался Мэт.

Луко воззрился на свои руки, сжатые так, будто он держал автомат автомата не было.

— Нету! — ошарашенно воскликнул он.

— Ты что, в войнушку решил поиграть? — насмешливо спросил Мэт.

— Так был же автомат-то! — жалобно вскричал Луко и в отчаянии огляделся вокруг.

— Чародей, — послышался голосок Каллио. — Что за штуковина такая?

— Вон он! — крикнул Луко и бросился к Каллио. Мэт схватил Луко и как следует скрутил его руки за спиной. Луко повалился ничком на землю и разразился рыданиями.

Рамон смотрел на Луко с сожалением.

— Понимаю, Луко, ты столкнулся с неожиданными испытаниями, но плакать это как-то не по-мужски.

— У него «ломка», — объяснил Мэт. Но у него самого сейчас были другие сложности. — Послушай, Каллио, отдал бы ты мне эту штуку, а? Только очень осторожно, пожалуйста.

— А она, чего, опасная? — поинтересовался Каллио и заглянул в дуло автомата.

Мэт задержал дыхание, чтобы не напугать Каллио хрипом, и с подчеркнутым спокойствием проговорил:

— Жутко опасная. Осторожно положи ее, Каллио. Просто тихо положи на землю, и все.

Воришка опустил автомат, но Мэт был готов поклясться, что слышит его мысли: раз вещь редкая и опасная, значит, кое-чего стоит, а раз так — значит, с ее помощью можно было бы и чародеями повертеть.

— Ты только что смотрел в глаза собственной смерти, — выдавил Мэт. — Если бы, не дай Бог, нажал на что-нибудь, глядя в дуло, тебе бы голову на куски разорвало.

Каллио судорожно вздохнул и осторожно опустил автомат на землю.

На счастье, автомат не разрядился. Мэт, облегченно вздохнув, подобрал оружие. Выставив дуло в сторону холмов, он проверил предохранитель — ну, то есть ему хотелось верить, что он проверил именно предохранитель. Затем он нажал на спусковой крючок — автомат не выстрелил. Мэт немного успокоился, однако продолжал крепко сжимать приклад.

— Посмотри вот сюда, Каллио, — сказал Мэт. — Вот этот маленький рычажок вот, видишь? — если нажмешь на него, отведешь в сторону, то вот этот рычажок побольше — спусковой крючок называется — будет замкнут, он не будет двигаться, и это ружье никому не принесет вреда.

— У него за ремнем только один магазин остался. — Сообщил Рамон, — а в карманах — пусто.

Отец Мэта сжимал в пальцах небольшой плоский пакетик. Мэт кивнул и тихо проговорил:

— Не исключено, что там, в холмах, еще стрелки. Надо бы мне сходить на разведку.