Мой сын маг
Шрифт:
— Но почему вы, христиане, столь щедры?
Мэт решил, что сейчас не время объяснять, что такое для европейцев «сохранить лицо».
— Ибирия может получить большую выгоду от того, что часть ее земель отойдет к маврам, господин. Арабская империя черпает и распространяет по всему миру удивительные знания из Индии и Греции, верно?
— Так говорят наши ученые, верно. — Лесть явно пришлась Тафе по душе.
— А чудесные сказки, восхитительные картины и миниатюры, а архитектура, от которой захватывает дух! — Обернувшись к Ринальдо и Алисанде, Мэт добавил: —
— О, почему же не говорить о них! — улыбнулась Алисанда. — Говори, говори! — Она посмотрела на Ринальдо и добавила: — Итак, мавританские купцы, обосновавшиеся в Ибирии, смогут торговать со своими сородичами из Аравии, ваше величество, а затем — и с ибирийскими купцами.
— О да, и это будет весьма выгодная торговля, можно не сомневаться! — воскликнул Ринальдо. — Может быть, у меня и появится вкус к этому вашему кофе, господин Тафа.
— У меня уже появился, — улыбнулся Мэт. — Честное слово, я готов похитить кого-нибудь из ваших командиров, чтобы потом обменять его на мешок кофейных зерен.
Тафа улыбнулся:
— Я прослежу за тем, чтобы ежемесячно вам отправлялось по двенадцать фунтов зерен, чародей, — в благодарность за то, что вы открыли мне истинную личину Найробуса.
Мэт довольно застонал.
А Тафа обернулся к Ринальдо:
— Договор хорош, господин, и пусть он выполняется, пока мы с вами живы, но не уверен, что и после нашей смерти он также будет выполняться. Ваши войска в один прекрасный день попробуют оттеснить мавров за Гибралтар — это неизбежно.
— Да, это единственная естественная граница между нашими землями, — согласился Ринальдо.
— Но и мои последователи смогут возжелать завоевания, а меня уже не будет, дабы я смог им воспрепятствовать, да и будь я жив, преданность делу моей веры не позволила бы мне сделать это.
Ринальдо нахмурился.
— Не думаю, что ваши потомки будут возражать, ваше величество, — быстро вмешался Мэт, — если мавры захотят покупать земли и присягать на верность королям Ибирии.
Ринальдо изумленно воззрился на Мэта, но, поняв его мысль, улыбнулся.
А Мэт обратился к Тафе:
— Торговля идет медленнее, чем завоевания, господин Тафа, однако обходится дешевле, да еще и выгоду сулит.
— И вы не будете против того, что среди ваших подданных появятся мусульмане? — удивился Тафа.
— Конечно, не буду, если они в минуты опасности станут сражаться плечом к плечу вместе с моими подданными-христианами, — отозвался Ринальдо, начинавший понимать, о чем идет речь. — Мавры в военное время — неоценимые воины, а в мирное время, как совершенно справедливо полагает лорд Маг, они способны обогатить страну искусством и торговлей.
Тафа подозрительно прищурился:
— И вы готовы предоставить маврам те же права,
— Безусловно, — не раздумывая, ответил Ринальдо. Тафа явно сомневался — но и радовался одновременно.
— Вероятно, процветание мавританской торговли поможет вашим подданным забыть о том, что они потеряли за время войны, — сказал Мэт королю Ибирии. На самом деле он надеялся, что ибирийские жители в скором времени проявят неподдельный материальный интерес к проживанию рука об руку с маврами.
Материальный — ибо поймут, что вкладывать свои кровные денежки в мавританский бизнес — дело выгодное.
— Завоевание не оружием, а золотом? — Тафа восхищенно вытаращил глаза. Какая дивная мысль!
Мэт взглянул на махди и похолодел. Военный гений на глазах превращался в гения экономики! Японцам до подобного еще пятьсот лет пахать. Или не японцам американским фруктовым компаниям? Нет, если задуматься хорошенько, то первой в этом смысле была британская компания в Восточной Индии... Мэт повеселел. Он всего лишь на четыреста лет торопил историю.
А вслух он сказал:
— Да, господин Тафа. И если наши планы провалятся и жители Индии захотят получить обратно весь свой полуостров, вероятно, они придумают какой-нибудь постепенный план и будут выкупать земли.
Тафа усмехнулся, а король Ринальдо проговорил:
— Будем надеяться, что до этого не дойдет, лорд Маг. Думаю, мы сумеем жить как добрые соседи, господин Тафа.
Вскоре два войска расстались, заверив на прощание друг друга в доброй воле и стараясь забыть о погибших, которых только что предали земле. Тафа повел мавров на юг, Ринальдо увел своих рыцарей домой, дабы они вернули себе свои замки, а войско Алисанды зашагало к Бордестангу.
Алисанда искренне радовалась тому, что город и замок целы и невредимы, хотя Химена уже успела в подробностях поведать невестке об осаде Бордестанга.
Алисанда рассыпалась в благодарностях и приказала освободить мавританских пленников, которых затем под конвоем отправили в сторону побережья.
Войско вошло в город, и жители Бордестанга усыпали дорогу цветами. Весь путь войска оглашался приветственными криками горожан. На подъемном мосту войско встречал Савл, а рядом с ним, улыбаясь, стояла Анжелика. Алисанда расцеловала их и настояла на том, чтобы Савл, как тот ни отнекивался, был немедля произведен в рыцари. После завершения ритуала Алисанда, напевая радостную песню, поскакала к замку.
Мэт задержался на мосту и коротко переговорил с Савлом и родителями.
— У меня с собой небольшая загвоздочка — зовут Каллио. Нельзя же бросить его — тогда он кончит свои дни за решеткой.
— Сомневаюсь, — усмехнулся Рамон. — Он ведь поистине ювелир в своем деле. Он дня не проживет, чтобы не похвастаться своими успехами.
Химена просияла:
— Значит, для него не трофеи важны, а сам процесс воровства?
Мэт кивнул:
— Ему, видимо, всю жизнь внимания не хватало. А ты думаешь, он клептоман?