Мой сын маг
Шрифт:
— Я хотя бы немного сдержала вражеские заклинания. Теперь камень разрушается медленнее. Можешь придумать контрзаклинание?
— Давайте так: вы продолжаете читать сдерживающее заклинание, а я возьмусь за созидательную деятельность, — предложил Савл. Вытащив из кармана моток бечевки, он принялся плести из нее «колыбель для кошки», напевая:
Камень на камень!Кирпич на кирпич!Слушайте, камни, строительный клич!Брысь, разрушенье!Распад,Сэр Жильбер подозрительно уставился на Савла:
— С какой стати ты затеял детскую забаву, произнося заклинание?
— А с такой, что «колыбель для кошки» — это модель кристаллической решетки, — пояснил Савл. — Каждый из пальцев — это молекула, понимаешь? А соединяющая их бечевка — энергетические связи... Ой, ладно, это я так...
— В который раз убеждаюсь: я правильно сделал, что даже и не пытался обучаться магии, — выдохнул потрясенный Жильбер.
— Ты бы все быстро понял, если бы я тебе с самого начала объяснил, — возразил Савл, уязвленный тем, что его постигла неудача на педагогическом поприще. — Если бы я рассказал тебе о том, как выглядит молекула соли, как она может соединяться с другими молекулами, но только на углах кристаллической решетки...
— Расскажешь, когда мы выиграем войну, — поспешно проговорил Жильбер. — А пока хватит и того, что благодаря твоим заклинаниям каменные плиты держатся на местах.
— Это да, только вот беда: от этого никакого прока для кошки.
Сэр Жильбер непонимающе уставился на друга:
— Какой кошки. Знахарь?
— Той, которой тут не было, — ответил Савл. — Но дело-то не в этом, верно?
Совершенно ошарашенный Жильбер спросил;
— А в чем же тогда?
— А в том, что и колыбели никакой не было, — усмехнулся Савл. — На самом деле не было ничего, кроме бесчисленных молекул в пригоршне праха, а все остальное — энергия.
— А-а-а! — просиял Жильбер и вздернул подбородок. — Ты хочешь сказать, что Творец создал все из ничего, создал человека из праха! И еще ты хочешь сказать, что религия соединяет людей невидимыми узами, дабы они были вместе!
— Я имел в виду не совсем это, — уклончиво отозвался Савл, — но суть ты ухватил. — Он отвернулся к парапету, чувствуя, что пора сменить тему. — Ну, как мы держимся?
— Неплохо, и я рада, что вы покончили с философскими рассуждениями, — усмехнулась Химена. На лбу у нее блестели капельки пота. — Но смотрите! Мавры идут!
Савл резко обернулся, устремил взгляд за городскую стену. Точно! Вражеское войско наступало со всех сторон. Сэр Ги находился на городской стене с горсткой молодых рыцарей и руководил обороной. Воины зарядили небольшую катапульту. Но не успели они выстрелить, как катапульта неожиданно развалилась на куски.
Лучники испуганно вскрикнули.
— Мне бы лучше добраться туда и выяснить, что происходит, — сказал Савл.
Конь уже ждал Савла внизу. Он вскочил на него верхом и помчался к городской стене. Люди благоразумно расступались, давая Знахарю дорогу. К тому же многие уже не просто разбегались перед скачущим во весь опор
— Что тут у вас творится?
— Вон что! — Сержант опустил пику и указал на ее наконечник. Железный наконечник был испещрен пятнышками ржавчины, и число пятнышек росло прямо на глазах. — Прямо как гниль на пшенице летом! Катапульты разваливаются, стрелы остаются без наконечников!
— Думаю, с этим я совладаю, — пробормотал Савл и, изображая жестами процесс ковки металла, пропел:
Мы кузнецы, и дух наш молод,Наш дух не влажен, дух наш сух,И наш волшебный тяжкий молотНесет в себе тот самый дух!Сдавайся, ржавчина, любезно!Ступай в заоблачную даль,И превратим сейчас железоМы в нержавеющую сталь!Лучники радостно восклицали.
— Похоже, вы преуспели, Знахарь, — просиял сержант.
— Рад, что получилось, — усмехнулся Савл. — Передай артиллеристам, что они могут спокойно заряжать катапульты.
Но тут их оглушил страшный рев, на стену упали приставные лестницы, и хлынула волна мавров.
Савл, никогда не носивший меча — ведь, будь у него меч, он бы им при случае воспользовался, а ему этого не хотелось, — вынужден был какое-то время отбиваться от врагов всевозможными приемами карате. О, как же он жалел, что у него не было времени обучиться этому боевому искусству как следует. Вот он пригнулся, чтобы избежать резкого удара вражеского меча, и вздрогнул: меч попал по другому мавру. Тот взревел, развернулся и приготовился снести Савлу голову.
— Эй, это не я! — возмутился Савл. — Это твой дружок!
Он снова пригнулся, избежал очередного удара, но налетел на другого мавра и нанес тому резкий удар в солнечное сплетение. Бить костяшками пальцев по кольчуге — не самое приятное из удовольствий, однако враг согнулся пополам, хватая ртом воздух, а Савл уже развернулся и убрал со своего пути нового нападавшего, снова развернулся и врезал рубящим ударом по шее еще одному — тот повалился на стену без чувств, и Савл успел сорвать с его руки легкий щит.
Но тут кто-то ударил его по спине.
Савл упал лицом вниз, задыхаясь и злясь на негодяя, который нанес ему столь бесчестный удар. Он резко повернулся на спину, закрылся щитом — и очень вовремя: еще чуть-чуть и на него обрушился бы вражеский меч. Отдышавшись, Савл вскочил и ударил щитом в живот нападавшего на него мавра. Тот согнулся, выпучил глаза, раззявил рот, но не в силах был даже закричать. Пошатнувшись, мавр сделал несколько нетвердых шажков и упал. Савл углядел на камнях брошенное кем-то надломленное копье, схватил его и вогнал наконечник копья в пузо бегущего на него вражеского воина и, орудуя щитом, шагнул вперед.
Вдруг перед его глазами возник край стены, к которому была приставлена мавританская осадная лестница. Савл занес копье и успел отшвырнуть лестницу от стены вместе с очередным захватчиком. Лестница упала назад.
Защитники города последовали его примеру и принялись отбрасывать вражеские лестницы, на которых висели по двое-трое мавров. Враги отлетели назад, изрыгая вой и проклятия. На слух проклятия казались Савлу изощренными, но он не знал ни арабского, ни берберского. Он решил, что нужно будет в ближайшее время освоить эти языки.