Мой разбойник
Шрифт:
Кейли улыбнулась, хотя любое событие, подтверждающее будущее, к которым относилось и назначение Саймона, заставляло тревожно биться ее сердце.
– Чтобы ты знал, в двадцатом веке среди адвокатов будет гораздо больше женщин, как и среди докторов.
Дерби долго сидел молча. Кабриолет качался и подскакивал на примитивных пружинах, единственная лошадь, косматая серая кобыла из конюшни Трипл Кей, монотонно кивала головой.
– Тот мир лучше? – неожиданно спросил Дерби. – Я имею в виду мир, из которого ты пришла.
Кейли
– Да, во многом.
– Тебе когда-нибудь хочется вернуться?
– Нет, – не задумываясь, выпалила Кейли. Ей не нужно было долго искать ответ, она давно знала его.
– А если бы меня здесь не было, ты думала бы так же? – допытывался Дерби.
Очевидно, это было утро дилемм и трудных вопросов. Кейли облизнула губы, она часто делала это, когда задумывалась над чем-то, затем покачала головой.
Дерби держал одной рукой вожжи, а в другую взял ладонь Кейли. Их пальцы переплелись.
– Если со мной что-нибудь случится, – тихо произнес он, – дай мне слово, что ты вернешься обратно.
Ее горло сдавил спазм.
– Это не делается по заказу, Дерби, – с трудом вымолвила она. – Это не так просто, как прийти на станцию, купить билет и сесть в поезд.
Дерби сжал ее пальцы.
– Ты не допускаешь, что это... ну... своего рода умение или сила, которыми ты пока не овладела? Не исключено, что перемещением во времени можно управлять. Как ты считаешь?
Кейли никогда не задумывалась над тем, что этот процесс может быть подчинен ее желанию, и сомневалась в верности такой теории, но она зародила в душе Кейли слабую надежду.
– Что натолкнуло тебя на эту мысль? – ответила она вопросом на вопрос.
Дерби пожал плечами.
– По-моему, почти все, что происходит с нами, является результатом того или иного выбора, который мы сами сделали, решений или поступков, которые мы совершали, даже когда происходящее кажется случайным.
Кейли размышляла об этом весь остаток пути, пока они не добрались до дома Уилла и Бетси. У дома стоял фургон, запряженный четырьмя лошадьми. Парадная дверь распахнулась, и во двор шумной гурьбой высыпали дети. За ними шел Уилл, одетый в свой лучший костюм. Он помахал Дерби и Кейли шляпой и одного за другим усадил детей в фургон. Последней вышла Бетси. На ней было прелестное платье розового цвета, а в руках она держала большую корзину. Уилл забрал у жены корзину и подошел к кабриолету.
– Бетси собрала здесь кое-что для пикника, – сказал он, улыбаясь. – Лучше пусть корзина будет у вас, а то мальчишки съедят все еще до того, как мы приедем в город.
Дерби засмеялся и поставил корзину с провиантом за сиденье. От нее исходил чудесный запах.
– Ты, наверное, их совсем не кормишь, – засмеялся Дерби.
– Черт возьми, – не без гордости возразил Уилл, – они едят как саранча.
– Уилл, – ласково позвала его Бетси,
– Я предпочел бы пропустить службу в церкви, – Уилл понизил голос до заговорщического полушепота. – Может, вы скажете, что у вас ось сломалась?
Дерби снял шляпу и шлепнул ей Уилла.
– Ты неисправимый грешник, Уилл, – засмеялся он.
Кейли забрала у Дерби шляпу он, видимо, забыл, что это была не та мятая шляпа, в которой он объезживал лошадей – расправила ее и попыталась напустить на себя чопорный вид, но знала, что ее выдают смеющиеся глаза.
– Двухчасовая проповедь будет полезна для ваших душ, – сказала она, насколько могла, серьезно.
Уилл и Дерби застонали в один голос.
В городской церкви яблоку было негде упасть. Дерби пропустил Кейли вперед и проводил ее на переднее сиденье, затем вернулся к дверям и взял под руку топтавшуюся у входа Тесси. Он почти силой усадил ее на скамью рядом с Кейли, а сам сел с другого боку, вытянув ногу, чтобы у Тесси не было возможности убежать. Она долго ругалась вполголоса, порываясь уйти, а Дерби сидел с самодовольным видом и еще поддразнивал се.
Кейли подумала, что, наверное, никогда еще не любила своего мужа сильнее.
Служба, действительно, была долгой, и Кейли казалось, она не высидит до конца. В маленьком помещении было так душно и жарко, что она чуть не задохнулась, а от неподвижного сидения на неудобной скамейке из необработанной древесины заболели кости.
Когда святой отец прочел последнюю молитву, Тесси пихнула Дерби в живот соломенной сумкой, протиснулась в проход и покатилась к дверям. Дерби последовал за ней, бросив озорной взгляд на Кейли, которой тоже не терпелось выйти на свежий воздух.
Тесси стояла на улице, под дубом, тень от листвы делала ее платье пестрым. Она изо всех сил старалась придать своему лицу сердитое выражение, но даже когда она грозно потрясла пальцем перед носом Дерби, ее темные глаза светились благодарностью.
– Да вы просто обезумели, – набросилась она на Дерби, – совсем обезумели!
– Прости меня. – Дерби молебно сложил руки и засмеялся. – Меня охватил приступ негодования.
Она опять шлепнула его сумкой, а потом сама расхохоталась и посмотрела на Кейли, как бы ища в ней союзницу.
– Вы вышли замуж за брата самого дьявола, мисс.
– Я думал, ты уехала из города, не попрощавшись, – Дерби уже не шутил, хотя с его лица еще не сошла улыбка. – Если ты ищешь работу, то можем предложить тебе работать у нас, будешь помогать Мануэле.
– Я вас и так долго терпела, мистер, – с нарочитой серьезностью ответила Тесси и похлопала пухлой рукой по сумке. – Я уже купила билет. Поеду домой, в Миссури, к сестре. У меня есть деньги, что вы мне дали, а у нее – домик и клочок земли. Мы прекрасно заживем.