Мой разбойник
Шрифт:
– Как Рейни? – озабоченно спросила она с порога, держа перед собой фонарь.
– Пять малышей, – тихо сказал Дерби.– Четверо умерли.
Кейли зажала рот свободной рукой, стараясь заглушить стон отчаяния, вырвавшийся у нее из груди при этом скорбном известии.
– И доктор не мог помочь? – В ее голосе звучало плохо скрываемое волнение.
– Было слишком поздно. У меня ушел почти целый день на его поиски. Оказалось, это не единственный случай, и у доктора уже было полно работы.
Немного оправившись от шока, Кейли
– Не надо, – остановил он ее, подняв вверх руку.
Кейли оцепенела.
– Но ты говорил мне...
– Я говорил, что уже болел скарлатиной, – прервал ее Дерби нежным, но не допускающим возражений голосом.– Но я был в доме Рейни, после того как заехал к Саймону и Уиллу, – доктору была нужна помощь, и кроме меня некому было оказать ее. Я могу быть разносчиком заразы, Кейли.
В сотый раз Кейли пыталась вспомнить, делали ей в детстве прививку от этой болезни или нет, но все тщетно.
– Как мы узнаем?
– Доктор Беллкин сказал, нужно подождать, пока эпидемия не уйдет, – ответил Дерби.
У Кейли сердце оборвалось. Она могла перенести все что угодно, но только когда Дерби был рядом.
– Мальчики Уилла и Бетси и Этта Ли...
– С ними все в порядке. Бетси и Уилл оставили Этту Ли у себя.
– Я не ожидала такого, – сокрушенно покачала головой Кейли.
– Никто не ожидал, – в голосе Дерби была смертельная усталость. – Спокойной ночи, дорогая. Постарайся отдохнуть.
Сказав это, он повернулся и зашагал к хлеву.
Кейли подумала, что не уснет этой ночью, но, едва коснувшись щекой подушки, она погрузилась в глубокий сон, сон без сновидений.
Утром, выглянув в кухонное окно, она увидела Дерби. Он присел у костра, который обычно разводили по утрам его помощники-ковбои, и пил кофе из металлической кружки. Он был очень близко, так близко, что Кейли даже видела, как было напряжено его лицо и могла разглядеть соломинки, приставшие к грязной одежде, но она не решалась подойти к нему. То, что она чувствовала в этот момент, пугающе напоминало ощущения, которые она испытывала стоя по одну сторону зеркала, когда Дерби был по другую.
Кейли ничего не оставалось, как работать над скульптурой, и это хоть немного отвлекало ее от мрачных дум. По ночам, когда она не могла заснуть, а такое случалось часто, она открывала дневник и подробно излагала на бумаге события своей жизни.
Из Трипл Кей пришла весть о том, что Ангус шел на поправку, а от Уилла и Бетси – печальная новость: маленький Самюэл слег со скарлатиной. Уилл перегородил часть дома, и Бетси сама ухаживала за мальчиком.
Кейли пришла в смятение, когда Дерби сообщил ей об этом, стоя на расстоянии двадцати футов от нее. Она разрыдалась и побросала инструменты на траву.
– Прекрати, – приказал ей Дерби.
– А что, если он умрет? – Кейли давилась слезами. – Что, если Самюэл умрет? А что будет с ребенком,
– Мне нечем успокоить тебя, – честно признался Дерби. – Но Уилл и Бетси выдержат все, что бы ни случилось, такие они люди. Ты никому не поможешь слезами, Кейли, и меньше всего это принесет пользы тебе самой и нашему ребенку.
Кейли понимала, что он прав, но от этого ей не становилось легче. Она была романтичной дурочкой, влюбленной в девятнадцатый век, но на самом деле совсем не знала его. Она не принимала во внимание скарлатину, оспу, дифтерию и тысячи других беспощадных убийц, свирепствовавших в то время.
– Я ненавижу это место, – произнесла она исступленно, не помня себя от отчаяния. – Ненавижу.
Дерби замер на мгновение, на его лице застыло горькое выражение. Не произнеся ни слова утешения или упрека, он развернулся и медленно зашагал прочь, ни разу не оглянувшись.
ГЛАВА 12
К Кейли вернулось старое ощущение. Ей казалось, будто она постепенно угасала, с каждым днем становясь все менее реальной, менее осязаемой. Временами она смотрела в зеркало над комодом в спальне, и ее удивляло, что она видит в нем свое отражение.
Проходили день за днем, ночь за ночью, а Дерби все еще был вынужден держаться на расстоянии. Кейли ужасно не хватало его, но она знала, что причиной возникновения странного, вводящего в замешательство ощущения, не являлась их вынужденная разлука. Господи, она безмерно любила своего мужа, отдавая всю себя этому чувству, она носила под сердцем желанного ребенка и была несказанно счастлива. Что же воскресило в ней это, казалось, навсегда покинувшее ее, ощущение, будто она медленно растворяется в ничто?
Три с половиной недели в Редемпшне и на близлежащих ранчо свирепствовала скарлатина. Однажды вечером вдруг нежданно-негаданно приехал Ангус на четверке прекрасных гнедых жеребцов. Рядом с ним в черной пролетке сидел доктор Беллкин.
Кейли, в полной растерянности, вышла во двор встретить их. Какие вести они привезли с собой? Когда она в последний раз видела Ангуса Каванага, он, казалось, стоял на краю могилы, а сейчас он разъезжал в пролетке, сам, управляя лошадьми.
Дерби вышел из хлева, в который сам изгнал себя, чтобы уберечь от заразы Кейли, Мануэлу и Пабло.
Сердце Кейли болезненно сжалось при виде мужа, который все еще держался на почтительном расстоянии ото всех, как прокаженный, но она заставила себя улыбнуться Ангусу и доктору.
Доктор, мужчина средних лет, с мешками под глазами и редкими седыми волосами, по-видимому, не знавшими расчески, выглядел таким уставшим, что казалось, сейчас вывалится из пролетки.
– Юный Самюэл идет на поправку, – громко возвестил Ангус, чтобы Дерби мог слышать его. – Самое худшее позади. Доктор Беллкин осмотрит вас всех, чтобы убедиться, что вы в порядке.