Мой портфель
Шрифт:
На Крайнем Севере чум дымит, но в нем за 40 лет уже три поколения дымят и два поколения под шпалами лежат, а третье как бы ездит. Не успеваешь объяснить человеку, как он живет, как аудитория меняется и лектор другой. Антибиотик от туберкулеза спасает, а от антибиотика спасения нет. Если количество этой еды увеличат, шире гибнуть будем и чаще. Даже навоз стал ядовитым. Так что подумать надо, может, пустые полки и есть то, что нам надо. Жизнь и так коротка, а во второй половине водопадом уходит. Шкала ценностей меняется. За промтовары можем жизнь отнять. Что дороже – постепенно
Мы делаем из нефти платья и мыло, а потом пополняем запасы нефти собою и следующие жгут нас в бензобаках.
– Почему бензина нет?
– Сейчас подвезут.
И пошел в бак пятый век до нашей эры со всеми страстями и расстройствами.
Потому от нефти и гибнет все: прежняя жизнь давит. Тоска прежняя, религиозный фанатизм, скука деревенской жизни, отсутствие телефона, автомобиля – все это душит и давит жизнь последующую.
Мы еще быстрее нефтью станем, мы будем давить следующих нашей тоской, паникой, автомобилями, телефонами, магазинами, бумажными деньгами, злобой друг к другу. Нас в бак зальют, мы торчком встанем от ненависти. Потому бензин так дико горит, что в нем ненависть всех предыдущих к последующим. А последующие загоняют в цилиндр: «Нет, гады, будете белье стирать, ток давать, динаму крутить и еще раз умрете в тесных цилиндрах и, умирая, толкнете поршень в последний раз и повезете».
А нам искры достаточно. Взорвемся и везем.
А как нефть разольется – никто живым не уходит. Отсутствие жизни, быта, темнота, ненависть к другим народам – лежит, черным сверкая. Много поколений в ней и все черным сверкает.
Закон нашей жизни:
не привыкнешь – подохнешь!
не подохнешь – привыкнешь!
Райское существование
Впервые такое странное полурайское существование. Как я люблю одиночество. В пятистах метрах от одиночества люди, музыка, голубое море и белые теплоходы. Желтый песок. А тут (не путать со «здесь»), тут в зелени сижу я. Сижу в зелени, гляжу сквозь зелень, как болонка сквозь шерсть, как девочка сквозь чубчик… Ах, сквозь! Ах, через! Когда уже второй слой перекрывает взор и даль. Взор от меня, даль ко мне. Из дали большая музыка ко мне. От меня маленькая музыка туда.
Представьте 12 октября. На солнце жарко, утром холодно. И что-то вечером: какое-то кафе, какой-то разговор с каким-то умным, но темноватым джентльменом и страшная книжная ночь в лагере на Колыме.
Днем желто-зеленый, ночью черно-белый. Самый быстрый в мире переход из цветного в черно-белый мир… Не дай Господь!…
Наслаждаюсь. Синее море, белый пароход, красный «Огонек», солнечный денек…
Есть еще запахи в этом празднике. Жарят шашлык и даже из рыбы. Белый шашлык, усатый грузин, рушатся качели, визжат дети, старушки говорят в сторону моря. Катер «Гавана» ждет последние две минуты. Ресторанный дым, и очень вкусно, говорят, и
Звонок
– Скажите, это институт по отработке ориентации ракет в безвоздушном пространстве?
– А-а-а!!!
В институте упала трубка и раздался выстрел. Застрелился начальник третьего отдела.
На следующий день куча опавших листьев, под которыми ревели грузовики, переместилась в тайгу.
На старом месте только ветер шевелил оставшийся кусок парового отопления.
Звонок.
– Скажите, пожалуйста, это институт по отработке ориентации ракет в безвоздушном пространстве?
– А-а-а! Опять! А-а-а!
Ба-бах! Застрелился опытный сотрудник-секретчик, гордость организации.
На следующий день вся тайга вместе со снегом переехала в Каракумы.
Звонок.
– Простите, пожалуйста, это опять я, я вам, наверное, надоел… Это институт по отработке ориентации ракет в безвоздушном пространстве?
– Да. Чего тебе?
– Надю можно?
В этой любовной спешке он со содрал с себя, белье раньше пиджака.
Отодвинули облако
Ты ее любишь?
– Да.
– Ты ее ненавидишь?
– Да.
– Ты ее не можешь забыть?
– Да.
– Жизнь без нее потеряла смысл?
– Нет.
– Что делаешь?
– Лежу. Думаю.
– Маму жалко?
– Очень.
– Себя жалко?
– Нет.
– В общем, все кончено?
– Да.
– Идут повторы?
– Да.
– Пьешь?
– Пью.
– Мы тебя застали как раз…
– Да. После этого.
– Извини.
– Можно попросить?
– О маме?
– Да.
– Это заблуждение. Мы не для просьб. Нельзя менять судьбу, нельзя.
– Одну…
– Нельзя. В ней больше, чем во всем. Нельзя! Знать хочешь?
– Нет. Совет какой-нибудь…
– Новости, которые ты считаешь плохими, такие же!
– Я буду счастлив?
– Ты будешь доволен. Иногда.
– Друзья?
– Как тебе сказать?… Ты слишком на них рассчитываешь.
– Женщины?
– Надежнее, но небескорыстно.
– Рассчитывать на себя?
– Нет.
– На женщин?
– Нет. Не показывай людям.
– А вы? Поможете?
– Пережить, перетерпеть. Пережить-перетерпеть.
– Так мало?
– Совсем не мало.
– Бороться?
– Нет. Не ври. Делай что хочешь.
– Это просто.
– Не ври, делай что хочешь!
– Это же просто.
– Не ври, делай что хочешь.
– А хватит сил?
– Вот когда тебе нужно соврать, ты чувствуешь?
– Да.
– Когда ты пишешь и не идет рука, ты чувствуешь?