Мой портфель
Шрифт:
Девиз популярности: «Все знали, а он сказал». Но все знали, а он сказал, значит, он сказал, и все забыли, потому что знали. Затем уже все знают, что он скажет, потому что у всех накопилось. А затем и сотни начинают говорить то, что все знают еще до того, как скажет он. Заканчивается тем, что никто не знает что он сказал, но все знают его. Его куда-то выбирают и забывают окончательно.
А тот, который говорит то, чего не знает никто, – так и живет. Потом, когда с его помощью догадаются первые, а с их помощью начнут догадываться остальные, его имя запомнят и не забудут как мучительную первую любовь. Но это достанется не ему. Живет
Тот, кого знают все, – живой памятник на большом народном кладбище.
Эта женщина напоминает крематорийскую печь Евпатории. Смотришь в это пламя и понимаешь, что влетишь птицей, а опустишься пеплом.
Но такая наша ястребиная доля.
Моя дорогая, вы готовы? А иду к вам.
Она на его колене
Она на его колене пальцем чертила маршрут. Он с волнением следил. Она шла выше: «Идем по Пушкинской…» Он сипло спросил: «К Большому?»
– Да. Идем, идем, идем, пересекаем площадь…
– Ну, – засипел он. – А если войти?
– Нет, нет, поворачиваете и идете к метро.
– Дайте руку. Встречаемся вот здесь.
– Нет. Сюда не подойти.
– Смотрите, – он стал чертить пальцем по ее ноге, – чтобы добраться сюда, надо пересечь перекресток, опуститься вот здесь, здесь подняться, перейти дорогу, осторожно остановиться здесь. Спешить вот здесь не надо. Но встретиться именно здесь, возле кассы.
– Вы думаете касса здесь?
– Да.
Умная женщина сказала: «Я буду там, когда вы захотите».
Теперь ты, детка!
Теперь ты, детка!
Думай об уроках. Непрерывно. Чулочки шелковые сними, надень галстук и марш в детсад.
Дядя хочет тишины. Дядя устал. У дяди болит душа и не действует тело.
Иди, детка, играйся…
Что ты суешь?… Иди, иди… Кто тебе дал этот адрес?… А уголовный кодекс у тебя с собой?…
Нет, дядя не отдаст себя всяким малолеткам, дядя живет в обществе, где за это могут крепко посадить, дядя старый, у дяди больные ножки… Зачем ты это делаешь!?…
Нет… Кроме валидола ничего… Ни в какой гастроном… Иди, девочка, в школу…
Нет… И я из-под одеяла не вылезу, и ты туда не влезешь…
Да что же это такое!… А если дядя крикнет. А если дядя стукнет в стенку.
Там лежит такой же. И мы вдвоем тебя скрутим. И маме будет неприятно…
Девочка!… Немедленно!… Слышишь?… Немедленно отпусти… Слышишь?… Что я сказал!…
Ой!… Ты что!… Кто тебя этому научил?!… Сойди… Немедленно… Ну!…
Нет, это не так делается…
Ой!… Ты что!… Что это за ребенок, Господи…
А ну, пошла отсюда!… Эй, люди, есть кто-нибудь?… Пошла, пошла… Не звони!… Пошла!…
Ах, ты царапаться!… Ах, ты кусаться!!…
Хорошо, завтра, завтра рассмотришь подробно… Покажу…
Все!… Нет у меня макулатуры!… Ни для кого!
Простые веши
И после того, как не понял сложного и не осуществил, начинаешь открывать простые вещи:
Что спать на воздухе лучше.
Что жить среди зелени лучше.
Что надо поднять упавшего.
Что надо впустить в дом переночевать.
Что
Что надо принести, если попросят.
Что надо заплатить первым.
Что надо сварить бульон для больного, даже чужого.
Что надо не раздражаться на раздражение.
Землю надо любить. Воду надо любить.
Чистый воздух надо любить.
Детей надо захотеть.
Бросить все лишнее. Выбросить хлам.
Остаться с одной женщиной.
Смеяться, если смешно. Громко.
Плакать, если больно. Тихо.
Сказать «жид» может только плохой человек. Хороший уйдет от твоей обиды.
Надо восстановить свой род и посмотреть, кто там был, чтобы знать откуда.
Не стесняться ходить к врачам.
Ходить на могилы.
Смерть есть смерть.
И до нее какое-то время.
Разные виды опьянений
Все хреново, Василий. Холод собачий, от аванса до получки – годы, годы и ты, Василий, не человек. Не человек ты, Василий, не человек и не убедишь ты меня, не убедишь. Куда ты кидаешь бутылку? Я тебя сейчас этой же бутылкой. Мерзавец ты, Василий, предатель, гад, а главное – не человек и не убедишь ты меня. У меня жизнь не удалась, Василий, но и ты, гад, не убедишь ты меня, Василий, никогда.
Ты гений, Эдуард, пойми меня. Мне терять нечего. Я насмотрелся, ты знаешь мои неприятности. Она отсудила, так что я знаю, что говорю… Ты гений, пойми, сейчас так никто не мыслит. Что ты на меня смотришь? Что мне, собственно? Мне от тебя ничего не надо. Я тебе скажу больше, ты несешь такой бред, что тебя… но ты гений, гений! Тебе надо учиться. Ну и что, что пятьдесят. Иди куда-нибудь учись.
А Потапов подписал? Ты ему всю заявку давал?… А на фондируемые?… А письмо Главснаба? Я его сейчас… Он у меня сейчас… Дай телефон. Сейчас я ему вкачу… Это министерство финансов? Отдел сертификатов? Потапова… Что?… Скажите срочно… Что?… Скажите срочно… Что?… По личному… Кто?… Скажите, Сергей из Чебоксар… Извините…
Алло, это Главснаб?… Извините… Забегали… Давай телефон Главка… Алло! Это Главстанкоинструмент?… Это Козлов из Чебоксар. Нам на 89-й год выделено… Извините… Давай весь список. Алло! Это Госбанк? Из Чебоксар говорят… К вопросу о кредитах. Извините… Но!… Извините… Вот… Слушай, нам же где-то ночевать. Давай список гостиниц, сейчас они забегают. Алло! Это «Космос»? Нас тут двое из Чебоксар по разнарядке… И чего?… Извините… Наливай…
Простите, Григорий Иванович, но мы сейчас это не решим. Что мы, как заведенные, проект, смета… Еще по рюмочке… У меня тут кое-какие телефончики… А, Григорий Иванович?… Да сколько той жизни… Единственная радость. А?… Ну? Григорий Иванович? Стол уже есть, мы уже в ресторане. Я опущусь, встречу… Да чего не проведем? Проведем… А мы законно… А пусть возьмут паспорта… А, Григорий Иванович? Сразу станет интересно жить! А, Григорий Иванович?… А его к черту. Зачем он здесь нужен. А мы его к телефону – пусть дам заказывает. А, Григорий Иванович?… Какие? Молодые!… То что надо!… 32—33. А, Григорий Иванович? Стройненькие, быстренькие, все горит в руках. А нам?… Подумаешь, в годах разница на один вечер… Ну все. Значит, две… Но она с подругой… Паспорта… Я заказываю пропуск и звоню…