Мой Лигр
Шрифт:
— В клетку иди, — раскомандовалась, растирая ладонью реки слёз, что неслись по щекам сами по себе, не переставая. — Они придут скоро. И будут меня бить, если увидят, что ты ходишь тут как у себя дома.
— У себя дома я не хожу. А бегаю. Свободный, как ветер, — продолжаю сокращать дистанцию между нашими телами. Как обычно, я теряю контроль над моралью. Гадости, под стать моей сущности, сами льются из пасти. Но для меня мои выражения вовсе не гадости. Всего лишь простая обыденность. А как ещё нужно общаться с браками природы?
— Я тебя умоляю, — пошатнулась, а я дернулся, сжав челюсти — думал,
В её глазах было столько страха и боли, что мне стало не по себе. Настал тот миг, когда я впервые в жизни подчинился женщине. Человечке! Узнай сей факт кто-нибудь из своих… я бы с позором лишился абсолютно всех полномочий, как вожак, как будущий Король всех объединённых Прайдов долины Золотых Скал.
Хмыкаю. Ноги действуют сами по себе. Я резко разворачиваюсь вокруг своей оси, шагаю в свой персональный ад. Сам. Сам закрываю вольер на замок и со злостью швыряю ключи в руки девчонки.
Не может быть! Кажется, в этом раунде победа достанется ей.
Она выиграла. Жалость взяла верх над Эго.
— Довольна? Теперь-то ты… перестанешь топить мои «хоромы» слезами?
Ясмина игнорирует мои перлы, разбавленные сарказмом. Молчит. Лишь хмурится и шмыгает носом. Какое облегчение для моего сердца. Человечка больше не хнычет. Соответственно, моё сердце больше не колет чувство вины. Возможно, она шокирована тем, что только что увидела.
Радуйся, женщина. Добилась своего! Дикий зверь стал одомашненным котёнком.
Если честно, девчонка едва держится на ногах. Но благодаря моей крови, что теперь пульсирует в её жилах, выглядит намного лучше. Ну, подумаешь, трахнул немного. Обычное дело! Только вот когда я вконец перестал себя контролировать и набросился на девчонку, как удав на мышь, я не знал, что, оказывается, у неё первый. И что человеческие девушки такие хрупкие.
Звонкий хлопок мигом выдергивает меня из пучины собственных грёз, когда я вижу, как златовласка спотыкается и падает. На ровном месте. Такая слабенькая… А я не удержался. И выругался. С яростью треснув кулаками по прутьям решетки.
— Твою ж мать! — да, я впервые в жизни выругался как человек — это низшее слабоумное создание. Жизнь в клетке превращает меня в примата. Уже и ругаюсь как одноклеточное! Да просто потому, что я вдруг понял, взвесил все факты и доводы и пришел к шокирующему выводу… что у меня с этой безродной простушкой… случилось запечатление.
Мой лев выбрал её. И я не понимаю, как такое возможно. Мой зверь положил глаз на человечку. И оспорить его решение невозможно.
Как это? Разве такое возможно? Она ведь никто. Она не достойна даже ходить по той земле, по которой ступала моя нога. Тем более не достойна поднимать на меня глаза. Хоть на секунду. Но эта гордячка вопреки всем законам Элитарного Мира ведёт себя так, словно это я ее раб, а не наоборот. Высокомерная, гордая птичка. Да я в один миг откушу твою голову и проглочу, даже не соизволив разжевать. Напыщенную выскочку нужно срочно поставить на место. Вот только как это сделать... если мой лев уже выбрал её?
Когда Ясмина, хлопнув дверью, выскочила из вольера, я, зарычав до пожара в глотке, мгновенно обратился в зверя и зубами вцепился в прутья решётки. Рвал их клыками,
Силы переполняли моё тело, как сосуд переполняет бьющей через край лавой. Я должен был дать им выход. Вот бы сейчас поохотиться. Я был зол. Безгранично зол, голоден и буквально корчился в муках. От ненависти. Из-за того, что посмел причинить боль той, которая в этом проклятом пекле была ко мне добра. Лишь она одна! Та самая и единственная, что спасла мне жизнь своей заботой. Та, которую выбрал мой лев.
А я? Я едва не растерзал малышку на части. Живьём!
И понял это только сейчас. Когда в душе вдруг заболело, закололо, заныло…. хоть ногтями вытаскивай с себя эту адскую дрянь! Разрывай грудную клетку! Кусай собственные руки и ноги зубами от сожаления, от чувства вины, безысходности и неспособности обратить время вспять, чтобы исправить ошибки!
Я не думал, что Лигры способны на жалость. Но сегодня гипотеза о хладнокровии в моём в сердце потерпела крах. Оно живое. Моё сердце не кусок ледяной глыбы. Оно рыдает. Оно в отчаянии. Оно её чувствует! Оно рвётся на части и кровоточит ядовитыми слезами. Ибо я совершил ошибку. Причинил боль той, которую должен был, по сути, оберегать.
Причина великих перемен в моём внутреннем холодном мире кроется в ней. В человечке. Сейчас там, посреди вечной изморози и вьюги, зацвели и заблагоухали роскошные цветы, что дали свои ростки из кусков льда и снега.
Вывод: ОНА — ключ к моим внутренним изменениям. Как таблетка для исцеления опасного, не способного на любовь зверя.
ГЛАВА 15
Мерзавец. А я тоже хороша, меня окатило жаром. Даже волосы вспыхнули огнём. И я рефлекторно посмотрела на его мммм… орган. А тот будто бы посмотрел на меня. Стоял как штык. Вертикально. Длиной сантиметров двадцать, блин. И пружинил, раскачиваясь как на ветру, большой и толстый камыш.
Всё, дурочка, замолчи. Быстро остановила этот понос грязных мыслишек и пошла за едой. Только чем вот его кормить? Что едят сверхлюди? Может, фрукты какие? Бананы? Если он родом из Африки, раз наполовину лев, тигр, высшее божество и ещё человек в придачу. И смешно, и грустно от своих мыслей. Мне бы психиатру показаться. Оборотень? Я разговариваю с оборотнем? Или с психбольным? А может, это всё Савински надо мной издевается. Снимает шоу скрытой камерой. Ладно, не поверю на все сто, пока не увижу своими глазами его перевоплощение в зверя.
— Что ты ешь? Чем тебя накормить?
— Я бы не прочь попробовать тебя, златовласка.
И распахнул свои огромные медовые глазищи, один в один кошачьи.
— Мама!
Я тут же бросилась к выходу из клетки, пока он не опомнился и не пришел в себя после дрессировки «шокерами». Кажется, мужчине полегчало. Даже голос наполнился бодростью. А его раны… поразительно! Они больше не кровоточили и практически на глазах стали покрываться коркой.
Лигр утробно зафыркал:
— Тощая, как рыбёшка. Даже на один зубок не хватит, — продолжал издеваться. — Проглочу и не успею нормально распробовать. Мясо мне давай, холопка. Да чтобы кровищи побольше.