Мой личный чародей
Шрифт:
Правитель кивнул, и мастер церемоний учтиво произнес:
— Прошу следовать за мной.
Ошеломленный князь Гордята немного помедлил, а затем дернул головой, что при желании можно было истолковать как поклон, резко повернулся и затопал за эльфом. Ратники двинулись следом. Рядом со мною остались стоять только Дар и Радош. Всё понятно, без меня они этот зал не покинут. Но и я не могла уйти с ними просто так. Подойдя вплотную к задумчивому Правителю, я легко дотронулась до его плеча и прошептала: "Спасибо тебе, Эрвиэль! Теперь я твоя должница". Темноволосый эльф недоверчиво моргнул, а затем усмехнулся и коротко поцеловал — словно клюнул — мою руку, лежащую на его плече.
— Иди с ними, — негромко сказал
— Благодарю вас, Правитель, — ответила я, стараясь не замечать стоящего в шаге от меня Лансариэля, чье лицо застыло, словно ледяная маска. А потом я повернулась к Дару, бесстрастно наблюдавшему за моей беседой с черноволосым эльфом, и к радостно ухмылявшемуся Радошу, подхватила парней под локти и повлекла вслед за князем Гордятой. Традиции традициями, но всё-таки со стражников я глаз нынче не спущу!
Глава девятая
"Я самый добрый человек на свете. Если найдется кто-то добрее меня, то я его убью и снова стану самым добрым".
(Добрый молодец)
Изысканный Дом Правителей, конечно, не шел ни в какое сравнение с гигантским серым замком Долины Драконов или с монументальной Дырой, однако до посольских покоев, расположенных в его восточной башне, идти было порядочно. Вслед за величественным Эстелиэлем мы миновали череду залов, поднялись по мраморному кружеву одной из многочисленных лестниц, прошли широкой крытой галереей и, наконец, оказались перед широкой двустворчатой дверью гномьего производства, за которой и располагались комнаты для высокопоставленных гостей.
Всю дорогу Гордята Добромир раздраженно сопел, но шагал молча. Видно, приберегал свой гнев на потом. Вот когда рядом не будет толпы до зубов вооруженных стражников и прозрачного от старости невозмутимого эльфа, тогда-то он и скажет все, что думает об этих наглых Перворожденных и их так называемом гостеприимстве! Хмурые ратники уверенно держали строй, бдительно прикрывая своего князя широкими плечами. Радош беззаботно пялился по сторонам, любуясь внутренним убранством эльфийского замка. Краем глаза я видела, что Дар смотрит на меня, не отрываясь и почти не моргая. Его рука под моей ледяной ладонью застыла словно каменная. Я так старалась глядеть прямо перед собою, что, поднимаясь по лестнице, запнулась на первой же ступеньке. Дар молча поддержал меня под локоть, не давая упасть; его теплая сухая ладонь почти до боли стиснули мои дрожащие пальцы.
Больше всего мне сейчас хотелось оказаться в своем домике, подальше отсюда, закрыть дверь на засов, забраться в постель и укрыться с головой одеялом. Вот ведь глупость какая! Я так ждала своего чародея, так по нему тосковала — но чего бы я только не отдала за то, чтобы отложить неминуемое объяснение. Как же я боялась, что не найду нужных слов, а больше всего, наверное, того, что услышу их сама! Какие бы решения я ни приняла прежде и как бы ни была уверена в том, что собираюсь поступить правильно, мне было совершенно невыносимо думать о том, что нам предстояло друг другу сказать. Более того, каждой клеточкой своего тела я ощущала, как с каждым шагом, с каждым взглядом, с каждым вдохом моя решимость и убежденность в собственной правоте тает, словно туман на солнце.
Почетный эскорт, хвала Богам, так и не обернулся вооруженным конвоем, а мастер Эстелиэль был ещё более учтив и любезен, нежели обычно. Так что, до восточной башни мы добрались, можно сказать, что и без приключений, если, конечно не считать расквасившего себе лоб Радоша — а надо было под ноги глядеть, а не на стены таращиться! Из того небольшого зальчика и так уже всю мебель вынесли, дабы шествующие через него послы себе шеи не посворачивали. И угораздило же некоего эльфийского художника расписать его от пола до потолка очень "интересными"
Мастер Эстелиэль отвесил князю церемонный поклон, широкие створки распахнулись, и я обреченно вздохнула, переступая порог посольских покоев. Дверь мягко захлопнулась за нашими спинами.
Ратники мигом повеселели и бросились разбирать принесенные в их отсутствие и сваленные прямо на пол мечи, самострелы, луки и тулы со стрелами. Радош радостно обернулся ко мне, сграбастал своими цепкими лапами и прижал к себе. Надо сказать, Дар попытался проделать то же самое, однако проворный оборотень опередил его на каких-нибудь полмгновения. Так что, вместо невесты в объятиях чародея оказался невысокий кицунэ, которого он нежно чмокнул прямо в рыжие вихры! Мне же, по причине малорослости и худобы, ничего такого и не досталось…. Одна только радость: Дар шарахнулся от поцелованного оборотня, как бес от колокольчика, и раздраженно зашипел — ну один в один Степка, которому вместо миски со сметаной подсунули вареную брюкву! Насмешник Радош расплылся в довольной улыбке и, не выпуская меня из лап, тонким голосом пропел:
— Ах ты, проказник! Вот так, при всех? Прямо с поцелуями на меня и накидываешься?.. Ох, ты только не рычи, пожалуйста. Всё, всё, молчу! Да, и Славку я больше не держу! Совсем не держу!!! Славка, отойди от меня подальше. Не видишь, что ли? Щас меня, твоего лучшего друга (а что, ты так сама сказала!) начнут очень больно убивать. Вот ведь строгости и несправедливости какие! Уже нельзя старую подругу по-человечески поприветствовать! Сразу по шее!
Дар нахмурился, словно озеро перед грозой. Ой, кажется, Радош сейчас допрыгается…
Но в этот момент посольские покои содрогнулись от возмущенного рыка разбуженного посреди зимы медведя:
— Кто-нибудь может объяснить мне, что это было?!!!
Ратники застыли на месте этакими потревоженными сусликами. Радош на правах вольного оборотня закатил глаза к расписному потолку — дескать, я и сам себе князь! — а затем принялся осматриваться. Картинки скоромные, поди, искал, шельмец такой! Дар, позабыв о нахальном кицунэ, спокойно подошел к брату и, придержав его за локоть, что-то негромко сказал, заставив того обиженно фыркнуть. А я, воспользовавшись моментом, потихоньку привалилась к двери, чтобы унять противную дрожь в коленках. Но не тут-то было! Как назло, князь Гордята обернулся ко мне и вопросительно нахмурился.
Вот ведь кто бы сомневался, кого первого призовут к ответу?! Я вздохнула:
— Не серчайте, Гордята Велимирыч, эльфы не виноваты.
— Ты что же, — набычился князь, — хочешь сказать, что это я был неправ?? Да ты…
— Гордята Велимирыч, — мягко перебила его я, — а вот представьте себе, что кто-то спалил дотла главный храм Молодого Бога в Преславице, предварительно уничтожив все реликвии, все священные книги и предметы. А через много лет, когда вы их уже оплакали, когда ваше сердце истекло кровью, и вы осознали, что без погибших святынь ваша жизнь стала совсем ущербной, когда поняли, что смириться с потерей невозможно, но всё равно придется, вдруг возникает некто. И он говорит: всё это время твои святыни, без которых ты ежедневно корчился от тоски, валялись у меня в чуланчике. Так уж и быть, давай, что ли, я тебе их верну! Вот, а теперь быстро начинай радоваться, да благодари меня хорошенько!.. Что бы вы почувствовали? Чего бы вам больше всего захотелось?