Мой король

Памфилофф Мими Джин

— Очень темно, — сказала я, достав кинжал и стараясь сохранять дистанцию, идя с ней нога в ногу.

— Да, но ты не бойся. Еще немного…

В этот момент она схватила меня за руку и потянула вперед. Я споткнулась, но вместо того, чтобы упасть на пол, продолжила падение. Я падала ниже, ниже, ниже, крича все это время, пока с громким всплеском не упала в воду. Вода была ледяной, и я ушла глубоко под ее толщу. Я оттолкнулась от земли и стала пробиваться на поверхность для того, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. Вынырнув, я обнаружила, что меня окружает мрак, холод и слабые отзвуки отдаляющегося смеха Хейн.

— Психопатка! Он узнает, что это сделала ты! — из последних сил закричала я ей в след.

Сейчас я находилась наедине с водой и мраком.

—

Кому, блядь, взбрело в голову, сделать эту ебаную пещеру? — закричала я. — Гребаный Иисус! Ты. Должно быть. Блядь. Издеваешься. Надо. Мной.

Но никакое ругательство не изменит того, что сейчас произошло. Не исправит того, что я нахожусь на дне колодца в этой гребаной пещере!

Я перестала барахтаться в воде и, закрыв глаза, откинулась на воду. Вода была холодной, но не ледяной. Я скорее умру от истощения, чем от переохлаждения.

Думай, Миа! Думай!

Мое сердце сейчас, казалось, пробегает тысячи километров за секунду.

Не паникуй! Паника убивает людей гораздо быстрее.

Я начала напевать «Yellow Submarine» Битлз — привычка, с которой я не могу справиться еще с детства. В смысле, я напевала все подряд, но эта песня наиболее подходила водной тематике. Примерно на десятом повторе припева мой пульс пришел в норму, и я начала просчитывать варианты. Но выхода было не видно. У меня, к сожалению, пока не раскрылись способности спайдермена, и я не могла выпустить из запястья веревку из паутины. И никто, кроме Провидца-психопатки, не знал, где я нахожусь.

Я облажалась!

Через час или около того я пришла к двум выводам: я умру здесь, как полная дура, но Хейн все еще может проиграть. Кинг знает все, что я могла ему поведать, и сделает все возможное, чтобы изменить свою судьбу.

Но, черт возьми, почему мы с ним должны умереть?

Кинг любит свой народ, я люблю свою семью.

И я люблю его… Причем даже не пытаюсь этого отрицать. Какой в этом смысл? Через несколько часов я умру, и рядом не было никого, на кого я могла бы произвести этим впечатление или одурачить. Даже саму себя.

Принимая этот факт, мне наконец-то удалось разобраться в эмоциях, которые я испытывала последние месяцы. Да, как видите, одного человека можно было и ненавидеть, и хотеть одновременно. Я чувствовала сострадание к его бедам и страданиям даже в те моменты, когда боялась его. Встретив его, моя жизнь стала неуправляемой и напоминала какую-то карусель. До сих пор.

Теперь я знала, что Кинг был не просто человеком. Он был слоями. Слой света был окружен и порабощен слоем темноты. Жизнь, заключенная в смерти. Огромный шрам на благородной и светлой душе.

Я чувствовала облегчение и благодарность за то, что познакомилась с настоящим мужчиной, который воплощал в себе все то, о чем я когда-либо мечтала.

Но что теперь?

Я вздохнула и провела ладонями по воде. У меня не было волшебного транспорта или…

Подождите! Он у меня как раз таки есть! У меня есть этот чертов браслет. И я могу вернуться обратно.

Но что, если… Если я вернусь к тому же ужасу, от которого я сбежала? К рукам этого монстра, шарящих по моему телу, к моим горящим запястьям, когда я пытаюсь освободиться, и абсолютному пониманию того, как я ошиблась в Кинге и его склонности к жестокости.

Ты должна выбрать!

На моем правом запястье все еще был браслет, который приведет меня домой. Но к чему я вернусь? К чудовищному насилию, или встреча с этим Кингом изменит наши судьбы, а меня ждет совершенно другое будущее? А если оно будет отличаться, то не утрачу ли я эти, такие дорогие для меня воспоминания? Удивительно, но самыми ценными воспоминаниями становятся совсем не громкие события, такие как выпускной, первый поцелуй, получение работы своей мечты.

Самыми ценными становятся события крошечные, как вдохи: Джастин, плачущий на моих руках от того, что разбил свои коленки, играя на детской площадке. Слезы льются по его маленькому красному личику, а он твердит, что боится умереть из-за порезов. Это был первый момент в моей жизни, когда я почувствовала,

что я что-то значу. Я была старшей сестрой. Мои объятия и заверения о том, что все будет хорошо, успокоили малыша. Тыльной стороной руки я провела по его маленьким щечкам и сказала все, что он хотел услышать. Кровотечение быстро остановилось, и брат больше не беспокоился о том, что может умереть. А потом Джастин вырос. И у него было самое доброе сердце в мире. Я была его старшей сестрой и по всем законам возраста должна была защищать и направлять его, но на самом деле все было наоборот. Загвоздка в том, что я была именно тем человеком, который заставлял его чувствовать себя защитником. Именно из-за этого он попал в больницу, когда мы учились в средней школе. В один очень тяжелый для меня день я решила «выпустить пар» на вечеринке… Текила… Много текилы. И кучка долбаных идиотов, не принимающих «нет» за ответ. К несчастью, Джастин был там со мной, и последующая драка привела его к порогу между жизнью и смертью. Тогда я поклялась себе, что никогда больше не подвергну своих близких и любимых опасности, потому что эти люди единственное, что имеет значение. Возможно, Джастин чувствовал то же самое, и поэтому он решил освободить Джейми от Вауна. Несмотря на то как он поступил со мной, по словам людей, в своем сердце я понимала, что у положительного героя должна быть его ахиллесова пята.

Потому что он был моей. Я была идиоткой, которая пойдет на все, чтобы спасти своего брата. А теперь и Кинга. И лишь тогда мне наконец-то станет хорошо.

Ну, вот и все… Прекрасно, Миа…

После нескольких часов мое тело все-таки стало гореть от холода. Мои руки и ноги свело от поддержания одной и той же позы, а плечи ныли. Дольше я бы не продержалась.

Браслет или кинжал?

Я скорее умру, чем позволю Кингу снова причинить мне боль.

Божечки, это чистая правда.

Я достала из привязанных к бедру ножен кинжал и сжала его рукой. Способна ли я вонзить его в свою грудь? Однажды я уже умерла, когда Кинг остановил мое сердце, и это совсем не похоже на то, что представляют себе люди. Ожидание того, что тело будет бороться, ужасает намного больше самого факта смерти. А на самом деле умирать — это как погружаться в сон. А воскрешение (ведь тогда на моем пальце было одето кольцо Кинга) это то же самое, как если бы вы просто проснулись. Так что смерти я не боялась.

Это единственный разумный выбор, Миа.

Единственный. Потому что в противном случае я либо утону, либо вернусь туда, откуда сбежала.

Я подняла кинжал, но внезапно передо мной возник образ Кинга. Его голубые глаза выражали неодобрение, а его красивые губы сжались от негодования. Мне показалось, что я слышу его крик о том, что мне нельзя сдаваться.

Блядь! А он ведь прав!

Единственное, чего мне хотелось, это увидеть его в последний раз. Я пообещала себе, что если это чудо произойдет, то я больше не буду сдерживать себя. Ведь жизнь, в которой ты не следуешь за своим сердцем — не жизнь. И иногда вы просто обязаны сделать этот шаг и поверить в то, что раньше казалось вам бессмысленным.

Держись, Миа! Поверь! Он придет!

Глава 11

Вот, что я вам скажу. Не бывает двух одинаковых смертей. Как они различаются? Это трудно сформулировать. Когда я умерла в первый раз, Кинг буквально вошел в мое тело и остановил мое сердце. Это было пугающее ощущение, но меня успокаивало осознание того, что на мне было кольцо, и если не возникнет никаких проблем, то оно вернет меня обратно к жизни. Абсолютно невредимой. Самой собой. А также крошечная часть моего мозга радовалась тому, что я делю свою оболочку с его душой и вижу его свет. Да, ко всему прочему это было еще и чертовски больно, но боль эта возникла только из-за его проклятия. Однако, бесспорно, такая близость с этой соблазнительной злобной сволочью вызывала какой-то эротический экстаз. Да, я знаю, можете считать меня больной на всю голову. Но эти чувства я испытывала до того, как… он сделал мне больно.