Мой герой
Шрифт:
— Ты вешай полку, а я займусь кофе. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Расслабься, хорошо?
— Мич. — Он успел сделать всего два шага, когда она взяла его за руку. — Я очень рада тебя видеть. Я боялась, что ты сердишься.
— Сержусь? — Он окинул ее недоуменным взглядом. — А на что мне сердиться?
— За что? — Эстер подозрительно уставилась на Мича, который продолжал смотреть на нее с таким заинтересованным любопытством, что ей впору было спросить себя, не привиделось ли ей все произошедшее между ними.
— Да так, ни за что. — Она достала гвоздь из кармана. —
— Спасибо. — Он ухмыльнулся ей в спину.
Мич вел себя согласно выработанному плану — запутать и смутить ее. Теперь ее очередь думать о нем, о том, что было сказано между ними. И чем больше времени она проведет в размышлениях, тем быстрее сможет осознать обоснованность его слов.
Насвистывая, Мич появился на пороге кухни, когда Эстер вколачивала второй гвоздь.
Он же просил ее выйти за него замуж. Эстер помнила все, что он ей говорил, и все, что она сказала ему в ответ. И она знала, что он был рассержен и уязвлен. Разве она не провела эти два дня в сожалениях о том, какую боль она ему причинила? А теперь он ведет себя так, будто ничего не случилось.
Эстер отложила молоток и взяла полочки. А может, ему просто все безразлично и он совсем не жалеет о ее отказе? Вполне возможно, решила она, поражаясь, как же эта идея раньше не пришла ей в голову.
— Ты испекла печенье. — Вошел Мич, держа в руках две чашки и взгромоздив тарелку с выпечкой на одну из них.
— Да. Утром. — Приставив полочки к стенке, она обернулась и оценивающе посмотрела.
— Подвинь правый угол немного выше. — Он уселся на ручку кресла и поставил ее кружку на стол, чтобы освободить руки и вплотную заняться шоколадным печеньем. — Потрясающе, — провозгласил он, откусив кусочек. — Поверь мне, я в этом дока.
— Рада, что они подходят. — Думая о полочках, Эстер сделала шаг назад и удовлетворенно взглянула на свою работу.
— Это важно. Не знаю, смог бы я жениться на женщине, которая делает невкусную выпечку. — Мич попробовал еще одно печенье. — Да, наверное, мог бы, — сказал он, когда Эстер медленно обернулась и во все глаза уставилась на него, — но с трудом. — Он жадно проглотил печенье и улыбнулся. — К счастью, такой проблемы передо мной не стоит.
— Мич…
Прежде чем она нашла что сказать, в кухню со своими приятелями влетел Рэдли. Обрадовавшись встрече, Рэдли с визгом навалился на него, да так, что рука Мича оказалась на плече мальчика.
—У нас только что была крутейшая битва. Мы — единственные выжившие.
—Тяжелая работенка. Съешь печенье.
Рэдли схватил одно и запихнул себе в рот.
— Нам надо подняться к Эрни и запастись оружием. — Он потянулся еще за одним куском, но перехватил взгляд матери. — Ты не взял с собой Таса.
— Он вчера смотрел фильмы допоздна, так что сегодня спит без задних ног.
— Ну, тогда ладно, — понимающе протянул Рэдли и повернулся к матери. — Ничего, если мы поднимемся к Эрни ненадолго?
— Хорошо. Только не уходите на улицу, не предупредив меня.
— Мы и не собираемся. Ребята, вы идите, а я еще задержусь.
Рэдли забежал в свою спальню, пока его приятели топтались у двери.
— Я рада, что у
— Рэдли не тот ребенок, у которого возникают проблемы с новыми знакомствами.
— Это так.
— Ему повезло с мамой, привечающей друзей и готовящей для них печенье. — Он сделал еще один глоток. Повар его матери пек маленькие кексы. Он подумал, Эстер бы поняла, что это совсем не одно и то же. — Конечно, когда мы поженимся, мы должны подарить ему несколько братишек и сестренок. А что ты поставишь на эту полку?
— Разные безделушки, — прошептала Эстер изумленно. — Мич, я не хочу с тобой ссориться, но мне кажется, нам следует кое-что выяснить.
— Кое-что выяснить? Ах да, я как раз хотел тебе сказать, что начал работу над сценарием. Продвигается неплохо.
— Я рада. И я запуталась. — Это действительно здорово, но я думаю, нам нужно прежде поговорить о нашем деле.
— Без проблем, а что за дело ты имеешь в виду?
Она только открыла рот, как ее сын снова перебил ее. Когда вошел Рэдли, Эстер как раз собиралась поставить фарфоровую кошку на нижнюю полку.
— Я тут сделал кое-что для тебя в школе. — Взволнованный Рэдли стоял, держа руки за спиной.
— Да… — Мич поставил кофе на стол. — Можно посмотреть?
— Это — валентинка, знаешь? — Смутившись, он вручил ему самодельную открытку из картона с голубой ленточкой. — Я сделал маме сердечко с кружевом, но подумал, что для парня лучше с ленточкой. — Рэдли переступил с ноги на ногу. — Она открывается. Неуверенный, что может доверять своему голосу, Мич развернул открытку. Рэдли подписал ее печатными буквами своим самым старательным, самым красивым подчерком.
— «Моему лучшему другу Мичу. Я люблю тебя. Рэдли». — Он закашлялся, надеясь, что не выглядит полным идиотом. — Это великолепно. Я, ммм… никто раньше не делал для меня открыток.
— Правда? — Волнение сменилось удивлением. — Я всегда делаю их для мамы. Она говорит, что они ей нравятся гораздо больше покупных.
— Эта понравилась мне больше всех, — сказал Мич. Он был не уверен, как десятилетний мальчик отнесется к тому, что его поцелуют, словно малыша, но все равно пригладил ему волосы и поцеловал. — Спасибо.
— Не за что. Увидимся.
— Ага. — Не в силах оторвать взгляда от маленького листа картона, Мич услышал звук хлопнувшей двери.
— Я не знала, что Рэд это задумал, — тихо проронила Эстер. — Думаю, он хотел, чтобы это было секретом.
— Здорово сделано. — В этот момент Мич был не способен объяснить, что значит для него эта картонка с ленточкой. Поднявшись, он подошел к окну, держа открытку в руках. — Я без ума от него.
— Я знаю. — Эстер облизнула губы. Она знала это уже давно. И если когда и сомневалась, насколько глубоки чувства Мича к ее сыну, то теперь получила этому самое непосредственное подтверждение. И это только усложняло ситуацию. — Всего лишь за несколько недель ты так много сделал для него. Я понимаю, мы с Рэдом не вправе надеяться на твое частое здесь присутствие, но я хочу, чтобы ты знал, что оно для нас очень многое значит.