Мой герой
Шрифт:
Эстер задумчиво коснулась своей щекой его щеки.
— Ты странный человек, Мич.
— Вполне возможно.
— Ты настолько зависишь от своего воображения, от своих фантазий и выдумок. Я же имею дело с фактами и цифрами, прибылями и убытками, тем, что есть, и тем, чего нет.
— Ты говоришь сейчас о наших профессиях или о наших индивидуальностях?
— А разве это не одно и то же?
—Нет. Я вовсе не Командир Зак, Эстер.
Она склонилась к нему ближе, убаюканная ритмичным биением его сердца.
—Я думаю… я имею в виду,
Мич замолчал на минутку, поглаживая ее волосы. Неужели Эстер не понимает, насколько далека она в душе от всех этих счетов и балансов. И это говорит та женщина, что мечтает о доме в деревне, та, что бросает крученый мяч за линию, та, что только что взяла мужчину из плоти и крови и превратила его в размазанный пудинг.
— Не хочу заниматься философствованием, но скажи мне, пожалуйста: почему ты решила работать с займами? Неужели ты чувствуешь в душе одно и то же, когда отклоняешь просьбу и когда удовлетворяешь ее?
— Нет, конечно нет.
— Конечно нет, — повторил он. — Потому что, когда ты одобряешь просьбу о займе, у тебя в руках будущее этого человека, он зависит от тебя. Я уверен, что ты не научилась этому, не взяла из мудрых учебников по менеджменту, — это просто часть тебя, часть очарования твоей личности. Готов поспорить, ты испытываешь большое личное удовлетворение, когда можешь сказать: «Прекрасно, ваша заявка одобрена, покупайте дом, начинайте бизнес, развивайтесь дальше». Она подняла голову.
— Кажется, ты прекрасно меня понимаешь. — Ни одному человеку до сих пор еще это не удавалось, потрясенно подумала она, никогда.
— Ну, я много о тебе думал. — Он привлек ее к себе, гадая, чувствует ли она, как подходят они друг другу, как подходят друг другу их тела. — Очень много. Правда в том, что у меня и мысли не возникало о какой-либо другой женщине с тех пор, как я доставил тебе пиццу.
Она усмехнулась, вспомнив о том случае, и попыталась устроиться подле него, но он привлек ее к себе поближе.
—Эстер… — Это был один из тех редких моментов в его жизни, когда он поступал в согласии с самим собой. Она смотрела на него выжидающе, даже скорее терпеливо, а он старался подобрать нужные слова. — Суть в том, что я не хотел думать о другой женщине или быть с другой женщиной таким образом. — Он опять замолчал, не зная, как выразиться точнее, потом выругался: — Черт возьми, я чувствую себя школьником старших классов.
Она осторожно улыбнулась:
—Ты собираешься попросить меня стать твоей подругой?
Это было именно то, о чем он думал в данный момент, но, взглянув в ее глаза, он понял, что следует действовать не так быстро
—Если хочешь, я попробую разыскать свое выпускное кольцо 12 .
Она взглянула на свою руку, которая так естественно покоилась на его сердце. Глупо принимать решения так быстро?
—Давай просто считать, что и для меня не существует кого-либо, с кем бы я хотела быть… быть таким образом.
12
Имеется в виду кольцо, которое школьники в США и Канаде получают в ознаменование своего выпуска.
Он начал говорить, но потом быстро прервался. Ей нужно время, чтобы удостовериться, что все это правда, так? Ведь она знала всего лишь одного мужчину в своей жизни, да и то совсем девчонкой. Если быть честным и правильным, следует предоставить ей время и место подумать. Но он не хотел быть правильным. Нет, он? Мич Демпси, вовсе не донкихотствующий Командир Зак.
—Хорошо. — Мич разработал и выиграл достаточно военных компаний, чтобы иметь представление о том, что такое грамотная стратегия, он завоюет Эстер прежде, чем она поймет, что битва началась.
Прижав ее к себе, он поцеловал ее и приступил к первой осаде.
Странное и не менее прекрасное чувство — проснуться утром в объятиях возлюбленного, даже если последний практически выпихнул тебя на край кровати. Эстер открыла глаза и, стараясь не шелохнуться, наслаждалась этим ощущением.
Ее лицо покоилось у него на груди, его руки обнимали ее за талию — к счастью, поскольку без этой поддержки она бы уже давно скатилась на пол. Эстер слегка подвинулась и испытала возбуждающее чувство соприкосновения ее кожи, еще теплой со сна, с его.
У нее никогда не было любовника. Муж — да, но их первая брачная ночь, ее первая инициация во взрослую жизнь, была совсем не похожа на ночь, только что проведенную с Мичем. Да и честно ли сравнивать их, задумалась она. Впрочем, стремление сравнить их было таким простым и понятным, таким человечным.
Та первая ночь много лет назад оказалась быстрой и суматошной, существенно осложненной ее нервами и торопливостью мужа. Прошлой ночью волны страсти нарастали постепенно, словно им была доступна вечность наслаждения друг другом. Она и не думала, что занятие любовью может быть таким освобождающим. Честно говоря, она никогда не знала мужчину, который бы столь же искренно желал дарить удовольствие, сколь страстно желала она его получить.
Уткнувшись в подушку, Эстер наблюдала, как тонкая полоска зимнего света пробивается сквозь оконное стекло. Будет ли этим утром по-другому? Возникнет ли неловкость или, что еще хуже, ощущение случайности произошедшего, которые разрушат ту глубину отношений, страсти, что испытали они этой ночью? Все ее сомнения объяснялись достаточно просто, факт заключался в том, что она не имела ни малейшего представления, что значит иметь возлюбленного или быть возлюбленной самой.
Возможно, она придает слишком много внимания этой ночи, сказала она себе. Но как же иначе, как же иначе, если эта ночь и в самом деле была особенной?