Мой Демон
Шрифт:
На этот вопрос режиссер ответил не сразу. Сначала он пристально посмотрел на девушку, потом записал что-то в лежавшей перед ним тетради и поежился от холода.
– Моя дорогая княгиня Долгорукая! – излишне церемонно начал он. – Я был бы рад ответить на ваш вопрос, но, к сожалению, и сам не ведаю, кем был нанят.
– Меня, кстати, зовут Мариной.
– О нет, в пределах этого театра никаких настоящих имен! – строго приказал Воронцов. – Обращаемся друг к другу только по именам персонажей!
– Но почему? –
– По своему прошлому опыту я убедился, что это немало способствует вашему скорейшему вхождению в образы. Кроме того, для этих же целей каждая репетиция будет проходить в костюмах и с отключенными мобильными телефонами. За звонок, прозвучавший во время репетиции, будут штрафовать на сто долларов. Так что не забывайте отключать… Да, к вашему сведению, – костюмы взяты напрокат из музея, поэтому обращаться с ними нужно очень бережно! Всем понятно и все согласны?
– Требует бережного обращения и при этом хочет, чтобы на каждую репетицию надевали музейные костюмы, – негромко изумился Сергей, но его услышали только Никита и Наталья. – Ну и фрукт!
Остальные, уже оттаявшие с мороза актеры дружно закивали. И лишь немытый и небритый, в рясе священника, остался недвижим. Складывалось впечатление, что он находится в состоянии прострации и вообще ничего не осознает. Сидевшая рядом с ним Евгения, которой, как самой некрасивой, досталась роль жены Дантеса, тоже была неподвижна. Казалось, она пришла сюда не играть, а размышлять, точнее – думать какую-то тяжелую и неотступную думу, которая не давала ей покоя ни днем ни ночью.
– Что касается репетиций, – добавил Воронцов, – то проходить они будут поздними вечерами, поскольку днем я занят в других проектах.
– Вы еще что-то ставите? – спросил актер по имени Олег, выбранный на роль виконта д’Аршиака.
– Можно сказать и так. Хотя это проект будущего, а я никогда не любил загадывать, – несколько туманно пояснил режиссер.
– А в каком театре? – чисто по-женски полюбопытствовала Наташа.
– В том же самом, в котором вы имеете честь находиться.
– А вы не могли бы объяснить смысл его названия? – задал вопрос Андрей, которому предназначалась роль Данзаса.
– Нет, не мог бы. Во-первых, театр этот не мой, во-вторых, я никогда над этим не задумывался. Вероятно, здесь подразумевается, что в театре мы все учимся жизни. Или, наоборот, что театр учится у жизни непредсказуемости драматических поворотов судьбы. Какие еще вопросы?
– Вы еще не представили нам этого полупочтенного господина, – морща нос, заявила Марина, тыкая наманикюренным пальчиком в сторону псевдосвященника. – Не хочу знать о нем ничего настоящего, но каково его сценическое имя?
– Называйте его отец Петр и отнеситесь к нему с должным почтением.
– Почтением?
– Ну, или уважением, если хотите. Во избежание ваших поверхностных суждений
Актеры начали подниматься со своих мест, но тут Воронцов вдруг провел ладонью по лбу, словно бы смахивая несуществующие капельки пота, перевел дыхание, а потом быстро заговорил снова:
– Да! Чуть не забыл самое главное. Во-первых, ни о какой фото- или видеосъемке репетиций и самого спектакля речи быть не может. Во-вторых, все билеты на премьеру давно распределены, поэтому забудьте свои просьбы о контрамарках для родных и знакомых. В этом зале всего двадцать мест, поэтому здесь соберутся только личные друзья спонсора.
– А мы, получается, нечто вроде крепостных актеров в домашнем театре какого-то богатого бармалея? – не удержался язвительный Сергей, но тут же вынужден был прикусить язык, нарвавшись на ледяной взгляд и холодный вопрос режиссера:
– Вас что-то не устраивает, господин Пушкин?
Вовремя сообразив, что утвердительный ответ может стоить ему уже полученного аванса, Сергей отрицательно покачал головой.
– Прекрасно, в таком случае я продолжу. Итак, в-третьих, если вы собираетесь получить вторую часть гонорара, то вам категорически запрещается вступать в какие- либо отношения с нашим спонсором, который может появиться здесь еще до премьеры. Все понятно?
– Насчет спонсора понятно, – жалобно протянула Наташа, – но почему нельзя пригласить мою маму? Она еще не пропустила ни одного моего спектакля. А что, если мы принесем из дома стул и она где-нибудь посидит в уголочке?
– Это абсолютно исключено, – сухо заявил режиссер. – Никаких мам или иных родственников. Кроме того, будьте же профессиональной актрисой, а не членом школьного драмкружка! Рано или поздно вы начнете ездить на гастроли, и вашей маме поневоле придется пропускать ваши спектакли. Да что я вас, собственно, уговариваю? Вы пришли сюда работать за деньги. И если вас что-то не…
– Нет-нет, – торопливо заявила Наталья. – Я очень польщена предложенной мне ролью.
– Ну, то-то же. Итак, все свободны. До завтра.
Пятеро актеров двинулись к выходу, только «отец Петр» и Никита не последовали их примеру. Однако если «священник» по-прежнему продолжал сидеть на своем месте, то молодой актер приблизился к режиссеру и негромко заговорил:
– Знаете, Алексей Владимирович, мои друзья постоянно рассылают свои фотографии во всевозможные актерские агентства…