Мой Демон

Болле Михаил

После этой фразы режиссер направил свет своей настольной лампы в сторону сцены и громко спросил:

– Александр Сергеевич, вам больно?

– Ну да… – И Сергей растерянно приподнял голову.

– Ах, «ну да»! – раздражился Воронцов и направился к сцене. Подойдя к лежащему перед ним Сергею, он глянул на него с высоты своего роста, а потом вдруг со всей силы ударил в живот. Не ожидавший этого «Пушкин» скрючился и застонал так, что смог бы разжалобить даже настоящего Дантеса. Возмущенная Наташа хотела

было вскочить со своего места, но ее удержал Никита, шепнув на ухо:

– Воронцов прав. Серж плохо и совершенно неубедительно играет умирающего Пушкина.

– Но ведь он ударил его так, что Сергей и на самом деле может умереть!

Воронцов заметил их перешептывание и громко сказал:

– Я же просил во время репетиций не комментировать события, происходящие на сцене! Наталья Николаевна, будьте любезны подойти ко мне!

Наташа поднялась и пошла на сцену, чувствуя спиной раздевающий взгляд Никиты. Сергей перестал стонать, но его физиономию по-прежнему искажала гримаса боли.

– На колени перед умирающим мужем! – властно приказал режиссер.

Наташа повиновалась, в то время как Данзас-Андрей отошел в сторону.

– Ты веришь в то, что ему больно? – продолжал свирепствовать Воронцов.

– Да, верю…

– Так почему же он нам этого не показывает, а?

Наташа недоуменно пожала плечами.

– Почему, я тебя спрашиваю?

И тут Наташа вдруг поднялась с колен и негромко, но очень отчетливо заявила:

– Да вы просто садист!

– Что? – взбеленился Воронцов.

– Вы садист, а не режиссер! – громко крикнула Наташа и взяла Сергея за руку.

– Ах, я садист… Ну а вы, господа хорошие, хреновые актеры, которым я должен объяснять самые элементарные вещи. Все, на сегодня репетиция закончена! Все вон!

И, шумно спрыгнув со сцены, Воронцов направился к своему столу. Усевшись за него, он раскрыл тетрадь и принялся что-то записывать. Растерянные и недоумевающие актеры стали переглядываться и перешептываться. Режиссер положил ручку, глянул на сцену и заорал, громко стуча кулаками по столу:

– Я же сказал – все вон! Репетиция переносится на завтра!

Все, кроме Донцова, принялись быстро собираться. Затем актеры молча направились к выходу, и тут Воронцов негромко приказал:

– Дантес, задержитесь.

Никита вернулся к столу, а Донцов медленно поплелся в глубину сцены. Наконец режиссер с Никитой остались наедине.

– Жорж, мне нужна ваша помощь.

– В чем именно?

– Чтобы это хорошенько объяснить, начну издалека. Как вы помните, прекрасная Nathalie, повинуясь желанию умирающего супруга, носила траур по нему два года. Затем она вернулась в свет и в сорок четвертом году вышла замуж за Петра Ланского. Брак их был очень счастлив и многодетен. Я вижу, вы все еще не понимаете, к чему я клоню?

– Нет, не

понимаю, – покачал головой Никита.

– Мой наивный мальчик, одно из главных заблуждений всех времен и народов есть глупая недооценка женщины, существа по природе своей коварного и злопамятного. И Наталья Николаевна не была исключением из правил. Ведь именно ей удалось сотворить из милой светской мухи, озабоченной исключительно собственной персоной, буйного африканского слона, готового идти на смерть ради, прошу прощения, банальной ревности!

– Но ведь она ежегодно, – тут же возразил Никита, – проводила день смерти Пушкина в глубоком посте и молитве…

– И вы не догадываетесь почему?

– Наверное, считала себя косвенно причастной к его смерти? – не слишком уверенно предположил «Дантес».

– Косвенно?! – воскликнул Воронцов и раскатисто засмеялся. – Косвенно! – повторил он, вытирая выступившие в уголках глаз слезинки, после чего продолжил: – А ты не так прост, как кажешься, а гораздо проще…

– Не совсем понимаю…

В этот момент в дверях появилась Наташа, забывшая на стуле свой шарф, но, увидев увлеченно беседовавших режиссера и Никиту, стоявших к ней спиной, она не решилась нарушить их разговор и тихо подошла к стулу.

– А я объясню. – Воронцов дружески обнял Никиту за плечи и перешел на «ты»: – Тебе, как Дантесу, то есть человеку, безумно влюбленному в Натали, необходимо знать следующее: она никогда не была простушкой, хотя и не прочь была таковой прикинуться. Но при этом она действовала на редкость целенаправленно и последовательно. Как ты думаешь, почему Натали, постоянно кокетничая с Дантесом, жаловалась мужу на своего поклонника – и вновь продолжала кокетничать?

– Хотела раззадорить.

– Прекрасно! Выходит, что после первой несостоявшейся дуэли, предотвращенной женитьбою Дантеса на Екатерине, Наталья Николаевна вновь сближается с Дантесом и в который уже раз жалуется мужу на дерзости кавалергарда, только чтобы его раззадорить?

– Ну да…

– Великолепно! А как ты объяснишь мне следующий факт: на отчаянную просьбу барона Геккерена-старшего написать Дантесу и уговорить того отказаться от дуэли она ответила однозначным отказом? Опять хотела раззадорить мужа, не так ли?

Никита неуверенно пожал плечами, а Воронцов, повернув его перед собой и возбужденно глядя ему в глаза, продолжал свой саркастический допрос:

– А почему, наконец, в злосчастный день дуэли Наталья Николаевна, уже предупрежденная Александриной, знавшей о письме Геккерену и даже о месте дуэли, встретив экипаж мужа на Дворцовой набережной, не только якобы не узнала его и Данзаса, но и загородила от него детей?

– Каких детей?

– Своих, естественно! Она везла их домой от княгини Мещерской, дочери Карамзина.