Мой Демон
Шрифт:
Что касается Дантеса, то на его руках действительно была чужая кровь. Мало кто знает об одной его дуэли еще на родине, во Франции. А ведь окажись его противник поудачливее – и величайший поэт России мог бы дожить до самой старости!
Глава 5
Париж, площадь Вогезов, 1830 год
…В тот солнечный весенний день у Дантеса не было никаких тревожных предчувствий, когда все неожиданно и грубо оборвалось. Тогда его возлюбленной
Вернувшись с прогулки и пообедав, они поднялись в номер гостиницы на площади Вогезов, напоминавшей своей безупречной квадратной формой внутренний двор монастыря. Баронесса прилегла отдохнуть, а Жорж сел в кресло, держа в руках книгу. Это был изданный много лет назад, в те времена, когда при французском дворе царило всеобщее увлечение таинственным Востоком, перевод знаменитого произведения классической японской литературы – «Записки у изголовья».
– Хочешь послушать, что писала одна японская придворная дама по прозвищу Сэй-Сёнагон, которая жила семь веков назад при дворе императора Итидзе?
– О чем? – задумчиво поинтересовалась баронесса.
– О том, как любовник должен поутру уходить от своей возлюбленной и как не должен. Ты будешь меня слушать?
– Да, конечно.
– Так вот, полный сожаления, он медлит подняться с любовного ложа и, тяжело вздыхая, восклицает: «О, как бы я был счастлив, если бы утро никогда не настало!» Незаметно одеваясь, он нежно шепчет своей подруге то, что не успел сказать ночью. Наконец, тихо выскальзывая из дома, говорит преисполненным глубокой печали голосом: «О, как томительно будет тянуться день!»
А вот пример того, как он не должен себя вести. Вскакивает как ужаленный и поднимает шумную возню, начиная одеваться. Ползает на четвереньках в поисках того, что разбросал накануне, да еще восклицает при этом: «Куда, черт возьми, это могло запропаститься?» С грохотом падают вещи, пока наконец не найдено то, что он ищет. И вот тогда, облегченно вздыхая, он говорит своей даме: «Ну, я пошел!» Забавно, правда?
Баронесса не успела ответить, потому что за дверью послышались тяжелые шаги, звон оружия – так эфес сабли звякает о ствол ружья – и громкие мужские голоса. Она приподнялась на локтях, а потом резко, одним прыжком соскочила с кровати. Дантес захлопнул книгу и тоже поднялся. В тот момент, когда в дверь загрохотали каблуками сапог, он уже искал пистолеты.
– Именем его величества!
Дантес выпрямился, вопросительно взглянул на баронессу и опустил пистолет.
– Мы ни в чем не провинились, поэтому нам нечего опасаться! Наверное, они ошиблись номером…
Де Мерикур пожала плечами, и тогда Дантес, расценив это как знак согласия, направился к двери.
Стоило ему открыть, как его тут же грубо оттеснили в сторону,
Именно этот высокий человек, с тонкими чертами аристократа, мгновенно вызвал крайнюю неприязнь Дантеса, который заподозрил в нем одного из потомков дворян-эмигрантов, вернувшихся во Францию только после реставрации монархии.
– Вот она, эта авантюристка, по которой давно плачет гильотина! – напыщенным тоном изрек этот человек, указывая на побледневшую баронессу.
– Ваше имя? – строго спросил полицейский офицер.
– Баронесса де Мерикур.
– Именем его величества объявляю вас арестованной!
– За что?
– За хищение драгоценностей у герцогини де Монмеррай, отравление виконта де Шарни и множество других злодеяний, полный список которых вам огласят в суде!
Все это время Дантес, оттесненный в угол полицейскими, стоял молча, но теперь не выдержал.
– Позвольте, сударь! – срывающимся от волнения голосом воскликнул он, пытаясь приблизиться к офицеру. – Здесь какое-то нелепое недоразумение. Я хорошо знаю эту даму и готов за нее поручиться!
– А вы кто такой?
– Наверное, ее любовник или сообщник, – предположил штатский, с ненавистью глядя на Жоржа, – смею предположить, господин капитан, что вам следует арестовать их обоих.
– Я Жорж Шарль Дантес, дворянин, состоящий на службе у его величества!
– А у вас есть документы, подтверждающие ваши слова?
– Разумеется!
Дантес бросился к дорожному несессеру, но, пока он это делал, полицейские, повинуясь короткому кивку офицера, стали выводить из комнаты баронессу. Дантес растерянно обернулся, успел поймать ее взгляд и заторопился. Достав паспорт, он поспешно протянул его офицеру. Пока тот листал бумаги, Дантес и штатский, задержавшийся в комнате, молча обменивались злыми взглядами.
– Вам повезло, юноша, – наконец изрек офицер, возвращая ему паспорт. – Конечно, я мог бы вас арестовать, поскольку застал в обществе подозрительной особы. Однако не стану этого делать.
– Но что будет с мадемуазель?
– Предоставьте решение этого вопроса королевскому суду.
Четко, по-военному, повернувшись на каблуках, офицер вышел из комнаты. Штатский устремился было следом, но Дантес, яростно кусавший губы, изо всех сил ударил кулаком по столу.
– Минуту, сударь!
– Это вы мне? – самым презрительным тоном поинтересовался штатский, вполоборота глядя на Дантеса.
– Вам, черт бы вас побрал!
– И что вам угодно?
– Мне угодно сказать, что вы – мерзавец! Доносить на женщину, кем бы она ни была, – это самый гнусный поступок, который только можно вообразить со стороны француза!
– Мой милый юноша, из того, что вы спали с этой потаскухой, вовсе не следует, что вы можете давать советы, как подобает себя вести графу де Монтиньяку! – До этого штатский говорил иронично улыбаясь, но вдруг не выдержал выбранного тона и, мгновенно вспыхнув, заорал: – Ты мне ответишь за свои слова, щенок!