Мост через Бездну
Шрифт:
– Ну, наконец-то я вижу людей, уважающих деньги. – Проворчал Анжи, глядя вслед ганианцу, который уже подсуетился: к их столику через весь зал несли еще несколько разлапистых и пыльных пластиковых растений, чтобы соорудить из них нечто напоминающее отдельную кабинку.
– Мог бы не беспокоиться по мелочам. – Усмехнулся Драйв. – Нас и так никто не услышит. – Он поднял взгляд и добавил: – Я вижу, ты не изменился, ни внешне, ни внутренне. Криогенная камера? – Проницательно осведомился он. – Помниться на Аллоре ходил упорный слух, что Генрих тебя подставил.
– Он
Дикс кивнул, вполне понимая, что такое утверждение невозможно истолковать двояко.
– Ты прав, я действительно провалялся двадцать лет в ледяной могиле. – Анжи вытащил пробку из изящного ганианского сосуда, наливая себе и Диксу. – Ты слышал что-нибудь о криогенной тюрьме, где военные занимаются промыванием мозгов таким как я?
– Нет.
– Она расположена где-то в глубоком космосе. Оттуда выходят паиньками, можешь мне поверить. Видел бы ты «исправившихся» – они с дебильной радостью копаются в земле, на агрофермах реабилитационного центра Кьюига. Для наглядности можешь вообразить меня, подстригающим живые изгороди. – Он залпом выпил и налил себе еще. – Как воображение? Работает?
Дикс кивнул. Воображение кибрайкера было отменным. Он хорошо понимал, что подразумевает Анджей под «промыванием мозгов». Ему подобная процедура светила давно, дело у вставало лишь за малым, – поймать Дрейка.
– Объясни Анжи, – задал он встречный вопрос, решив, что раз эта неожиданная встреча состоялась, то нужно хотя бы выжать из нее максимум полезной информации. – Почему ты не подстригаешь живые изгороди?
Фрост пожал плечами.
– Не знаю. Что-то не сработало в их системе. Когда я очнулся на Кьюиге, то первые несколько дней действительно вел себя как придурок. И, клянусь змеедами Прокуса, это меня спасло от повторной процедуры. – Хохотнул он, и тут же добавил:
– Это сейчас смешно, а когда я очнулся с лазерным секатором в руках, и понял, что подстригаю зелень подле нарядного домика, как заправский садовник – мне стало страшно. Первый раз в жизни я по-настоящему испугался, а потом… Что-то словно взорвалось в голове, возвращая память.
– Можешь на минуту расслабиться? – Неожиданно попросил Дикс.
– Расслабится? В каком смысле?
– Позволь соединиться с твоим имплантом? Может я пойму причину произошедшего?
– А ты можешь? – Губы Анджея исказила саркастическая, недоверчивая усмешка.
– Могу. – Спокойно отреагировал Дикс.
Фрост на миг задумался, а потом кивнул.
– Валяй. Мне самому интересно.
На некоторое время за столиком, отгороженным от остального пространства ширмой из искусственной зелени, воцарилась тишина. Дрейк закрыл глаза и сидел неподвижно, словно манекен. Анжи, с недоверием смотрел на него, не ощущая никакого постороннего влияния на свой разум. Он никогда не понимал кибрайкеров. Люди, подобные Драйву, рассматривались им как инструменты для достижения определенных целей, – а как еще можно относиться к человеку, который добровольно пихает себе
Здесь Фрост ошибался. Его оценка пришла из прошлого, где он сталкивался с молодыми, только начинающими кибрайкерами, тем же Драйвом, например. Раздвоение личности после имплантаций действительно имело место, но оно проходило со временем… если кибернетические расширения не сводили своего хозяина с ума. Здесь шансы делились приблизительно пополам, – либо модули приживались в рассудке, либо происходило их отторжение, но не на физическом уровне, естественно.
Драйв неожиданно открыл глаза.
Его взгляд был ясным, совершенно не затуманенным, зрачки сужены, словно фокусировочное устройство в старых образцах ручных лазеров.
– Ты когда-нибудь слышал о мнемониках, Анжи?
– Нет – покачал головой Фрост.
– У тебя стоит стандартный имплант, – он вживлен при рождении?
– Смеешься? – Выглянул на него Фрост. – Я родился в бараках Аллора. Моя мать была проституткой. Отца я, к сожалению, не знаю.
– Значит, имплант ты получил позже. Где, когда и при каких обстоятельствах?
– Это допрос? – Насупился Анджей.
– Нет.
– Ладно. Поверю. – Фрост не любил когда ему что-то не договаривали, и потому предупредил: – Я отвечу тебе при одном условии – ты выкладываешь все, что узнал, как на духу. Иначе…
– Иначе не будет. – Успокоил его Драйв.
Фрост пожал плечами, немного расслабившись. В конце концов, чем он рисковал? Информация устарела как минимум лет на двадцать, а знать, что хрень твориться с его рассудком очень хотелось. Казалось, сама судьба организовала ему встречу с Драйвом, – Анджей так или иначе собирался искать специалиста, который объяснил бы ему некоторые аспекты неудавшегося насилия над его мозгом.
– Имплант мне вживляли в подпольной клинике Аллора. Там работал спец, сумевший улизнуть с Зороастры, перед зачисткой планеты. Он вообще-то был генным инженером, а кибернетикой и нейрохирургией занялся поневоле, ради денег.
– И сколько ты заплатил ему? – Ухмыльнулся Драйв.
– Штуку кредитов. Стандартная цена импланта и операции. Он схалтурил, да?
– В том и дело, что нет. Видно твоего «дока» заела тоска по творческому прошлому. То-то мне и непонятно, вроде заурядный имплант, а кора головного мозга в сопрягаемом участке изменена.
– Что это значит? Моментально напрягся Фрост. Он всегда начинал нервничать, когда вопрос выходил за рамки его поверхностной эрудиции.
– Он не просто вживил тебе гнездо для нейросенсорного контакта с машинами. Ты же знаешь, генные инженеры Зороастры много веков отшлифовывали свои уникальные технологии. Тебе, одновременно с вживлением импланта, модифицировали участок церебральной коры, обособив его в отдельную нейросеть. Раньше я только слышал об этом, не более.
– Мне мало понятны твои рассуждения. Высказывайся проще.