Москва никогда
Шрифт:
– Не получится. У нас проблема с движком.
– Что с ним?
– Греется.
До этого две или три пули попали в машину. Видимо, одна из них оказалась роковой. Сорванный шланг или пробитый радиатор – не имеет значения, что именно. Для того, чтобы оторваться от преследователей, нам нужен транспорт. Которого уже нет. В течение ближайших пяти минут перегревшийся двигатель заклинит, и все кончится. Но прежде я должен узнать ответы на пару жизненно важных вопросов.
– Валет, сколько протянешь? – перегревался не только
– Две, максимум – три минуты, – предположения насчет времени оказались неоправданно радужными.
– Понял. Якудза, насчет осмотра…
– Да?
– Маловероятно, что девчонка – камикадзе, обвешанная взрывчаткой.
– И что?
Невероятно трудно вести огонь, поддерживать разговор и пытаться думать!
– Ничего. Слишком сложно. Проще заминировать двери.
Две длинные очереди прошли совсем близко. Я не стал отвечать. Пусть охотники подберутся ближе или продолжают играть в кошки-мышки, пока не надоест. Нам нужно выиграть время.
– Вот же…
Последующая за «неожиданным» открытием тирада, в большинстве своем состоящая из отборного мата, подтвердила мою догадку насчет расположения взрывчатки.
– Хватит! – меньше всего мне хотелось выслушивать истеричные крики. К тому же, пока разговаривал, я пропустил очередной выпад противника, подобравшегося слишком близко. В результате атаки корпус джипа прошила очередь. Звон разлетающегося стекла, сопровождаемый веселой барабанной дробью, свидетельствовал о том, что пулеметчики «Пятерки» наконец пристрелялись.
– Валет, ты в порядке?
– Я – да. Машина – нет.
При столь дермовом раскладе экономить боеприпасы не имело смысла. Чтобы не подпускать атакующих на убойное расстояние, пришлось ответить длинной очередью.
– Справа на пять!
– Вижу.
Отстрелявшись по второй цели, во время короткой паузы я приказал Якудзе:
– Берешь девчонку и бежишь на северо-запад, к постройкам.
– Надеешься выслужиться перед бывшим? – он был настолько взбешен, что вообще перестал думать.
– Нет. Она что-то знает, и Карп хочет убрать ее нашими руками. Это в его стиле – сводить воедино несколько операций, обрубая концы одним махом.
– Раз так, то сделаю, – отныне все, что могло насолить Карпину, стало для его новообретенного кровного врага задачей номер один.
– И не забудь о Герцогине.
– Не забуду.
– Встретимся на окраине, – напоследок пообещал я, не слишком-то веря своему обещанию.
– Договорились.
– Флинт, если хочешь что-нибудь сделать – поторопись, мы на пределе, – в последней фразе водителя слышалось веселое отчаяние. Нечто наподобие бесшабашного «Эх, была не была! Пропадать, так с музыкой!»
Судя по натужно ревущему двигателю, машина умирала. Значит, настала пора решительных действий. Промедление
Молчаливая тень растворилась в ночи.
– Думаешь, у него получится?
– Не знаю, как у него, – я предпочел уклониться от прямого ответа, – а мы с тобой идем в лобовую атаку… Готов?
– Конечно!
Я наконец понял, чем была вызвана его показная бравада. «Весельчак» закинулся энергетиком по самое «не хочу».
– Остались таблетки?
– Для тебя – да.
– А для себя?
– Хватит на всех!
– Ну, вот и славно, – я протянул ладонь, и он высыпал несколько мелких горошин.
– Главное, не сворачивай.
Предупреждение оказалось излишним. Когда с двух сторон пропасть, а впереди – неизвестность, покрытая мраком, оптимальный вариант – заглушить инстинкт самосохранения какой-нибудь химической дрянью, дав на прощание полный газ.
– Ты, главное, попади.
– Постараюсь…
Брать противника на «слабо» в игре «Кто первый не выдержит и свернет» можно лишь при обоюдном желании. В противном случае ничего не получится.
Валет, выжимая последний ресурс из машины, пошел на сближение. Даже конченому идиоту было понятно, что этот жест продиктован скорее отчаянием, нежели холодным расчетом.
«Погибать с музыкой» весело, только когда нет других вариантов. В отличие от нас у «Пятерки» их было полно. Убедившись в том, что с бронетранспортером все кончено, а поблизости никого нет, к паре атакующих присоединятся еще двое. Навалившись все разом, задавят количеством. С какой стороны ни посмотреть, им было незачем рисковать.
Они и не стали.
Развернувшись, первая машина начала уходить, огрызаясь короткими очередями, в то время как вторая атаковала с фланга.
– Хреновы сачкодавы! – выругался Валет. – Откуда их только набрали таких?
– От…
Я оборвал фразу на полуслове, потому что откуда-то издалека, чуть ли не с самого края мира, пробился искаженный помехами голос Роя:
– Флинт… Как вы?
– Пока держимся. Что у тебя?
– Ничего… – мог бы добавить – «хорошего», но не стал, вместо этого пообещав: – Я их еще задержу. Вы уходите…
Не стоило объяснять человеку, стоящему на краю могилы, что перегревшийся движок тянет команду на дно. И при таком раскладе в его отчаянном самопожертвовании нет никакого смысла.
– Мы…
Когда хочется сказать сразу много всего, ничего хорошего не выходит.
Отстрелявшись по заходящей с фланга машине, я наконец нашел нужные слова:
– Спасибо, Рой…
– Пожалуйста, – серьезно ответил человек, чья левая половина тела была серьезно обожжена. Если бы не инъекция обезболивающего, он вообще не смог бы говорить.