Московский вектор
Шрифт:
– Создается впечатление, что на карту поставлена далеко не только безопасность Ренке, – пасмурно произнесла Рэнди. – Много сведений ты успел раздобыть? – Она кивнула на экран.
– Не очень, – признался Беннет. – По-моему, я выявил закономерности, но верны мои догадки или нет – понятия не имею.
– Покажи мне! – велела Рэнди.
Аналитик вывел на экран результаты проделанной работы: ряд окружностей, соединенных тонкими или жирными линиями в зависимости от частоты звонков, сделанных с одних номеров на другие. Каждая окружность была помечена названием места,
Рэнди внимательно изучила схему. В большинстве случаев звонили абоненты секретной сети из двух городов. Москвы, что ничуть не удивляло, и итальянского Орвието.
Рэнди озадаченно сдвинула брови, задумываясь, какое отношение имеет Вольф Ренке и его сообщники к древнему городу на холме в долине Палья.
– Мисс Рассел?
Рэнди повернула голову. Перед ней стоял младший офицер ЦРУ, работавший на берлинской базе. Подобно убитой Кларе Восс, он подавал большие надежды, но был еще неопытным птенцом. Рэнди напрягла память, вспоминая, как парня зовут. Флоурис. Джеффри Флоурис.
– Что у тебя, Джефф?
– Вы попросили меня поработать над обрывком, который забрали у Ланге, – спокойно произнес паренек.
Рэнди кивнула. Речь шла о том, что ей посчастливилось раздобыть в тот день в доме Кесслера – обгорелые паспорт, бумажник, телефон Ланге и слишком сильно пострадавший клочок бумаги, который, казалось, не принесет никакой пользы.
– Что-нибудь удалось рассмотреть?
На лице Флоуриса читалась тревога.
– Будет лучше, если вы сами взглянете. В моем кабинете.
Сгорая от нетерпения, Рэнди проследовала за ним в другой конец коридора и вошла в тесную каморку без окон. Большую часть помещения занимал шкаф с дисками и документами.
Рэнди осмотрелась с кривой улыбкой.
– Чудесная конура, Джефф! Надеюсь, когда-нибудь твое самопожертвование вознаградится.
Флоурис улыбнулся в ответ, но в глазах его по-прежнему светилось волнение.
– Меня сразу предупредили: когда отдашь агентской работе двадцать лет жизни, получишь на выбор либо Президентскую медаль свободы, либо кабинет с чудесным видом.
– Тебя обманули, – возразила Рэнди. – Ради чудесного вида пахать придется лет тридцать, не меньше. – Она посерьезнела. – Покажи, что такое страшное ты там увидел.
– Да, мэм, – ответил Флоурис. – Я отсканировал бумагу, точнее, то, что от нее осталось, и исследовал с помощью специальной программы. Восстановить удалось сорок процентов текста.
– И?
Флоурис достал из папки распечатку.
– Вот, посмотрите.
Рэнди взглянула на лист. Это был список автомобильных регистрационных номеров, марок и моделей. Некоторые показались Рэнди знакомыми. Она прищурилась. Ее взгляд скользнул вниз и остановился на строчке: СЕРЕБРИСТАЯ «АУДИ» А4, СЕДАН, В AM 2506. Мимо этой машины она прошла вчера вечером. В «Ауди» сидела убитая Клара Восс. Рэнди в ужасе вскинула голову.
– Да, все автомобили наши, – подтвердил Флоурис. – Все до одного либо взяты напрокат, либо принадлежат берлинской базе ЦРУ.
– Господи, – пробормотала Рэнди. – Неудивительно, что команда Ренке
Флоурис сглотнул. У него был такой вид, будто он держал во рту что-то горькое.
– Кто-то из наших же служащих. Или из Лэнгли. А может, из Ведомства по защите конституции.
– Ведомства по защите конституции?
– Германия – наша союзница, – подчеркнул Флоурис. – Таковы правила: мы должны ставить в известность их контрразведку о большинстве своих операций.
– Распрекрасно, – ядовито прокомментировала Рэнди. – У кого еще хранятся эти сведения?
– Ни у кого.
Рэнди кивнула.
– Ладно. Попробуем что-нибудь выяснить. Распечатку я возьму, Джефф. И верни мне оригинал. Документ в компьютере уничтожь. Если станут задавать вопросы, сделай вид, будто разобрать не удалось ни слова, скажи, я отменила задание. Все понял?
– Да, мэм, – угрюмо отозвался Флоурис.
Рэнди уставилась на список в руке – еще одно доказательство измены. Кто-то из тех, кому известно об их попытках разыскать Вольфа Ренке, работает на врага.
Белый дом
Президент Сэм Кастилья, слушая адмирала Стивенса Броуза, главу объединенного комитета начальников штабов, все сильнее тревожился. Накануне завтрашнего тайного собрания с союзниками США он попросил Броуза посвятить его в последние события, разворачивающиеся у границ России с соседними странами. Президенту требовались веские доказательства, а их до сих пор не было. Новости, тем не менее, пугали пуще прежнего. Несмотря на то что разведка в Пентагоне работала как никогда слабо, в полной готовности россиян развязать войну уже никто не сомневался.
– А точнее? – спросил Кастилья.
– Конкретных сведений о местоположении войск и их планах у нас нет, господин президент.
– Сколько человек примут в кампании участие?
– По меньшей мере сто пятьдесят тысяч. Плюс тысячи бронемашин и самоходных орудий, сотни истребителей и бомбардировщиков, – хмуро доложил Броуз.
– Вполне достаточно для начала страшной войны, – медленно произнес президент.
– Или нескольких войн, – уточнил Броуз. – Из всех соседствующих с РФ стран лишь Украина может похвастать сравнительно сильной, неплохо вооруженной армией.
– Могла бы, если бы их ведущих военачальников не подкосила чертова болезнь, – поправил его Кастилья.
Броуз кивнул крупной головой.
– Правильно. Не представляю, какое украинцы смогут оказать сопротивление. А остальные? – Он пожал плечами. – В Казахстане, Грузии и Азербайджане воевать в состоянии разве что легковооруженная милиция. Против спецназовцев и современной техники она – ничто.
– В Грозный россияне отправлялись с теми же расчетами, – напомнил Кастилья, имея в виду начало продолжавшейся по сей день чеченской войны. Слишком уверенным в своем превосходстве россиянам чеченцы в Грозном дали достойный отпор. Чтобы захватить город, потребовалось провести серьезную кампанию, в ходе которой погибли десятки тысяч мирных жителей.