Московский доктор 4
Шрифт:
— Это всё продавать собираешься? — спросил он, явно офигевая от количества.
— Такой план, — я пожал плечами.
Он начал шарить в моих богатствах. Первым попался фарфоровый кусок. Блюдо, что ли.
— Это белый фарфор, китайский, середина 16 века. Состояние отличное. На рынке можно за десять миллионов отдать, — оценил он.
Я кивнул, довольный. Неплохое начало. Но это только разминка. Мин, Цин, Линь… Китайский фарфор — вот где настоящие миллионы крутятся.
Армен тем временем продолжал лекцию о фарфоре. Китайский фарфор был
Следующий предмет — медная курильница для благовоний. Армен снова оживился.
— О, это итальянская штуковина. 14 век. Тут написано «Медичи». Вероятно, из дома банкирского дома Медичи. Надо бы проверить, но думаю, она стоит от тридцати до тридцати пяти миллионов.
Я чуть не засмеялся вслух. Думал, фарфор вытянет, а тут медная курильница в разы дороже. Прекрасно!
Далее он взял старую потрёпанную записную книжку. Я уже потерял интерес, но он все же прокомментировал:
— Португальский. Морской дневник 16 века. Автор какой-то моряк, Джакомо Коломбо. Не особо ценно.
Я только кивнул. Мелочи.
Так он перебирал мои вещи, оценивая одно за другим, пока всё ценное и бесполезное не оказалось в двух кучках. Курильница — чемпион, зеркало — аутсайдер с ценником в один миллион.
В итоге, 12 предметов оказалось приличной ценности. Общая сумма где-то от восьмидесяти миллионов до миллиарда. Похоже, день у меня сегодня удался.
Что касается этих четырех штук, решил их оставить себе. Ну а как продавать — тут не всё так просто. Мне же нужно сначала понять, сколько они реально стоят, и одного мнения Армена для этого не хватает. Пришлось обращаться в контору, которая шарит в оценке таких предметов, или хотя бы попросить Армена договориться с его людьми, чтобы сделали нормальный отчет.
Армен, конечно, эксперт, но его оценка — это только начало. Точность у него хорошая, где-то 80%, но для окончательной цены нужно дополнительное исследование.
Я согласился, чтобы Армен забрал вещи к себе в фирму для более серьёзной оценки. Мы даже контракт подписали. Чисто чтобы всё было официально, без грязных игр. Армен имел право первоочередного выкупа и сразу дал мне тридцать миллионов задатка. Не кисло, да? Но если кто-то предложит больше, то могу продать другим, правда, пришлось бы вернуть деньги Армену с процентами. Такой вот деловой подход.
С ним у нас были нормальные отношения, но бизнес есть бизнес — контракт мы соблюдали строго.
Как только закончили с бумагами, началась светская беседа.
— Как думаешь, Григорий, когда Наринэ сбросит вес?
— Ещё около десяти дней, — я прищурился, вспоминая её плачевную форму.
— Ты заставил её скинуть со 150 кг до 70 кг за 20 дней, а теперь целых десять дней на то, чтобы сбросить с 70 до 60 кг?
— Потеря веса — дело тонкое, Армен. Сначала уходит вода и жир, это быстро. А вот теперь у неё почти нет лишнего веса, и процесс идёт медленнее. Кстати, я бы уже сейчас посоветовал ей операцию на коже сделать. Бегать с этой «шкурой» всё труднее.
—
— Да пусть как хочет. Не моё дело. Я за её вес отвечаю, не за внешний вид.
После этого я пошёл тренировать Наринэ.
— Так, у тебя руки крепкие, Наринэ. Увеличим нагрузку на них.
— И что мне делать?
— Будешь боксировать во время пробежек. Ноги работают, а руки — бьют. Вперёд, погнали.
Тренировка началась. Наринэ серьёзно выполняла мои инструкции. Полчаса пробежки с боксерскими ударами. Потом плавание баттерфляем.
— Григорий, я всё-таки решила сделать операцию по липосакции. Есть советы? — Наринэ выглядела задумчивой.
— Ну, шрамы останутся, — я пожал плечами. — Но если хочешь, чтобы всё зажило быстро и красиво, можешь обратиться ко мне. Я это тоже умею.
Она закатила глаза:
— Не мечтай. Как только я похудею, ты больше не получишь ни одной задачи от меня.
— Как скажешь. Только после операции забудь про острую еду и воду три дня. И отдых перед операцией нужен.
— А зачем отдых?
— Мышцы расслабить. Если продолжишь в том же темпе, они натянутся, а после операции может выйти, что они встанут не туда. Это будет неприятно. Лучше сделай массаж перед операцией.
Вот так я её наставлял. И вскоре мы закончили тренировку. Попрощавшись, как обычно, я пошел домой.
— Привет, красавчик, — Памела приподняла бровь, заметив, что я вернулся с парой вещичек. — Что, не получилось втюхать?
— Большую часть загнал. А эти… ну, фигня полная, даже для коллекции не годятся, — небрежно кинул пару штуковин на стол и, не задумываясь, сразу прыгнул на диван рядом с ней. Чего мне размениваться на мелочи?
— Григорий, ты в курсе, что Бим опять жирком оброс? — Памела нахмурилась.
— Ну, сколько он там весит? Ты взвешивала его вообще? — я поднял бровь, не особо придавая этому значение.
— В последний раз было 65 кило, но давно его не проверяла, — она явно не на шутку беспокоилась.
— Бим, тащи весы, и сам встань на них, — сказал я, погладив его по голове. Всё равно впустую бегает, вот пусть и работает.
Бим, веселясь как щенок, убежал и вернулся, неся весы в зубах. Вот, кто меня не подведёт. Он поставил их перед нами и залез на платформу. Мило.
— Ого, 78 кило, — я удивился. — Ну, парень, ты теперь не просто собака, а целый бегемот.
— И это ещё не всё, — ухмыльнулась Памела. — Сегодня водила его в штаб спасателей. Они там двух овчарок купили, и между ними и Бимом — просто пропасть.
Я скривился. Ну, да, с обычной овчаркой Бима и не сравнить. Эти собаки 40 кило весит в лучшем случае, а мой пёс в два раза тяжелее. Настоящий гигант.
— Бим, умник ты мой, — потрепал его по голове. Он завалился на бок, довольный как кот, и пощурился. Этот пёс всё понимал, чувствовал и был по-настоящему умным. Не зря я его выбрал.