Московские эбани
Шрифт:
А ещё во все углы втыкала прожаренные на сковородке иголки, рассыпала по полу соль, потом подметала, и снова зачем-то рассыпала. Всему этому она научилась, насмотревшись телевизор. Зачем, что делала — объясняла сумбурно.
Виктория смотрела на все это молча, чувствуя себя окончательно взрослым человеком, заглянувшим под стол, где маленькая девочка играет в бабки-ежки. Но, несмотря, на колдовские эксперименты, которые время от времени Зинаида проводила в соответствии с тем, что читала в купленных ей брошюрах — удача не шла ей в руки — клиентов не
Когда же все эти дни дремавший перед телевизором в соседней комнате, Якоб вдруг очнулся и попросил у Виктории в долг сто долларов, а заметив недоумение на её лице — пятьдесят, но тут же снизил желаемую сумму до "хотя бы пяти", Виктория вдруг словно пробудилась:
— Вы что так и собираетесь, словно сомнамбулы блуждать по этому подвалу всю оставшуюся жизнь?! Если так дело пойдет и дальше — вы с голоду погибнете! Спасайтесь! Делайте хоть что-то! Брать в долг это не дело!
— А что делать-то?
— Вырываться. И если сейчас ничто не приносит большего дохода, чем примитивная торговля, значит, надо наступить на горло собственной песне и в бой!
— Пока я своим ателье занимался все места в торговле заняли. — Сонно проворчал Якоб.
— Такого не бывает. В капиталистических странах с устоявшейся экономикой и то всегда можно найти пробел. Главное искать.
— Вот, вы же нашли пробел — занялись своим колдовством, а толку что?
— Ты что думаешь, что на этом сейчас можно заработать серьезные деньги? Я ещё удивилась, что ты согласился, сдавая нам комнату, за какие-то мифические тридцать процентов. С чего?!.. Видно было сразу, что дела у тебя идут из рук вон. Но чтобы так!..
— Ну… вы же эти… колдуньи, маги, как вас там ещё кличут, вот и наколдуйте деньги.
— Неужели ты так наивен, Якоб?
— А вдруг.
Но Якоб! Настоящему магу, чтобы чувствовать себя комфортно — деньги не нужны. Для него это так… фантики!
Якоб снял очки, протер полой футболки, снова надел и пристально уставился на нее.
Виктория тут же пояснила: Я никогда не слышала о том, что хоть один из тех, кто занимается магией — был миллионером. Но люди занимающиеся бизнесом имеют куда больше шансов стать миллионерами.
— Виктория, ты уж это… слишком высоко метишь, тут не знаешь, как десять долларов отдать… Слава богу, мать чего-то починяет и кормит.
— Но делайте что-нибудь! Под лежачий камень вода не течет.
— А что?
— Хорошо. Я подумаю.
Зинаида не присутствовала при их разговоре, но слышала через стены как Виктория повышала на Якоба голос, подумала, что они о чем-то спорят, — её симпатии были на стороне Якоба. Якоб казался ей столь приличным, столь солидным человеком, что она робела перед ним, не веря, что с таким когда-нибудь сможет вообще заговорить на равных. Ей не нравилось,
Поэтому, когда Виктория после разговора с Якобом вошла в голубой кабинет Зинаида смотрела на неё исподлобья настороженно.
— Вот тебе деньги, купи что-нибудь перекусить и все рекламные газеты, сборники, найди обязательно "Товары и Цены". — Кинула на стол две сотенные купюры Виктория.
Зинаида оскорбилась про себя, мол, нашла себе девочку на побегушках, но ничего не сказала, оделась и пошла выполнять поручение.
Думай, думай — сама себе твердила Виктория склонившись над рекламным томом "Товары и цены", словно Кутузов над картами во Филях.
— Деньги исходные вам надо сделать быстро. Какой у нас ближайший праздник?
— День защитника родины — двадцать третье февраля, — подсказала Зинаида. — Но… — и продолжила шепотом, — затмение. Курды бунтуют. — Так, словно это действительно что-то значило для нее.
— Ты входишь в роль, дорогая. Но ты плохо играешь ведьму — усмехнулась Виктория, — Ведьма ходит поперек причинно следственной связи, а ты вдоль. Причем здесь курды? При чем здесь затмение?! Главное, чтобы в мозгах не было темно.
Зинаида отпрянула:
— Неужели вы не во что не верите?
А Виктория, сделав вид, что не расслышала, продолжала дидактическим тоном:
— Что теперь дарят мужчинам в такой праздник?
— Э-э… все, девки, умываю руки. Не успеем. Все торгаши и без нас уже за месяц к празднику подготовились. Дело проигрышное, опять одни долги, Якоб вошел в их комнату.
— Но почему долги? Я даю исходные деньги, прибыль делим на троих, по тридцать процентов, десять на развитие. Надеюсь, за быструю операцию нас не притянут к налогам. Давайте же попробуем, рискую я.
— Ничего не продашь. Все ниши забиты.
— Но что дарят мужчинам в такой день? Что больше всего разбирают?
— Портвейн. А в торговле алкоголем своя мафия. Там особое разрешение требуется, опять же марки акцизные… Да и никто нам вклиниться в это дело не разрешит.
— А ещё что?
— Водка… пиво…
— Может быть заряженную воду продавать? — встрепенулась Зинаида. Говорят, если вокруг бутылки с обыкновенной водой руками поводить и в это время думать о чем-то, то сбудется. А почти все кто в этот день гуляет с войны — из Чечни, или ещё с Афганистана… Вот если настроиться на быстрое заживление ран, то…
— Все, девки! Я в ваши игры не играю. Вы давайте сами там разбирайтесь, а я посмотрю. — Пятился задом Якоб.
Виктория устало посмотрела на Зинаиду. — Бизнес не такая уж сложная штука, надо только жестко придерживаться выбранных правил. И логики. Давай, думай! Раньше, я помню, народ по этому поводу собирался в парке культуры имени Горького.
— И сейчас — молодежь, а старики на Поклонной горе.
— Отлично. Если не алкоголь и сигареты — что молодежь, недавно пришедшая из армии, скупит разом?