Московские эбани
Шрифт:
— Но быть женщиной — это готовить, убирать, стирать…
— О нет. Это отдельная профессия из серии обслуживающего персонала. Просто надо работать в своей области так, чтобы мочь содержать прислугу и не чувствовать в этом ничего неестественного.
— Но это очень дорого!
— Значит у нас это высокооплачиваемая профессия. Но это не значит, что профессию надо путать с сексуальной ориентацией…
Тут Виктория прервалась, потому что в дверь позвонили, потом заколотили кулаками. Она пошла открывать, удивив бравшую у неё интервью девушку тем, что даже не подумала о том, что это может быть вооруженное
— А моя профессия — художник. Я хочу писать картины. Рисовать.
— О! Женщина, которая рисует! — видимо услышав её слова через дверь, хохоча прокуренным женским басом, упала на нее, обнимая, Вера — вся легкая, словно только лисья шуба придавливала её к земле, а освободись от неё и вспорхнет ароматом духов и ликера. За её спиной маячили две мужские фигуры.
Виктория чуть отстранила от себя подругу, пытаясь разглядеть получше кто с ней пришел, и лицо её застыло в немом изумлении.
Вера предстала перед ней в весьма растрепанном виде: окуляры очков наискосок, в разные стороны, пересекали трещины придавая её взгляду безумную расконцентрированность, за воротником её шубы таял ком снега, сумка в руках была с оторванной ручкой.
— Но Вера, что с тобою?!
— Да так, побесились немного на улице. Весело было!..
— Ничего себе — весело! Ты же уже взрослая дама!
— А ты родины отвыкла! У нас здесь взрослых не бывает! Вот… мальчишек тебе привела. — Пятидесятилетняя подруга явно чувствовала себя девчонкой.
— О, если б ты знала, какая отличная переводчица наша Вера! Особенно если надо перевести с одной стороны улицы на другую! — похлопывая Викторию по плечу, сделал шаг через порог Иван, с подбитым глазом.
— Ну… вы и хороши!.. — Недоуменно покачала головой Виктория, оглядывая мало знакомого ей Ивана. — Что случилось? Может быть вам сделать примочку?..
— А… само пройдет. — Отмахнулся Иван. — Подрались немного на морозце.
— К вам пристали хулиганы?!
— Да какие там хулиганы! — затрясла Викторию за плечи Вера. — Мы сами хулиганы! Не заморачивайся!
— Ну что ж проходите пока в Митину комнату, у меня тут берут интервью, я сейчас освобожусь. — Пригласила их жестом Виктория и только после этого увидела проходящего к ней в квартиру, следом за Верой и Иваном, Вадима. Того самого Вадима так странно подарившего ей диван. Все внутри неё одновременно и возмутилось, и обрадовалось. Не зная как быть: благодарить ли его за диван или сказать, что она не нуждается в подобных подарках, она, подавив в себе всплеск эмоций, сдержанно кивнула в знак приветствия.
Виктория провела гостей в Митину комнату. Посидите здесь пока, попросила она, даже не обратив внимания, что Вадим тоже смешно растрепан: взбитая в пух лысеющая, по краям давно нестриженая шевелюра, красный галстук заброшен, словно шарф за плечо… Былая тургеневская бородка теперь отросла и торчала в разные стороны.
Едва они оказались в комнате Мити, Вадим по-хозяйски принялся выставлять бутылки из огромной туристической сумки на письменный стол вокруг компьютера.
— Боже,
— Не хватит — сходим. — По-деловому ответил ей Вадим.
Ей захотелось закричать, выгнать его из своего дома, чтобы больше не морочил ей голову своими «бенефисами». Но Вера такими радостными урывками то кидалась с объятиями к ней на шею, то оглядываясь на сопровождавших её мужчин, протягивала к ним руки, словно пыталась познакомить, чувствовалось что сердце её трепещет и слов нет, что Виктория успокоила её и сказав, что она со всеми знакома. Откланялась и пошла в свою комнату, где сидела журналистка-феминистка.
— Вы знаете, я вам доверяю. Пишите, что хотите, но не делайте из меня загнанную в угол дуру, ищущую все причины своих проблем в том, что она женщина. — Сходу предложила Виктория.
— Конечно, вам хорошо говорить, — вздохнула та в ответ. — К вам уже мужики не пристают с сальными улыбочками.
— Пристают! Пристают! — ворвался в комнату Вадим. — Вот я пристаю: пошли пить! — и бесцеремонно взяв девушку за плечи, попытался переместить её в другую комнату. Но девушка закрутилась волчком и как-то быстро исчезла из поля зрения Виктории, было слышно, лишь как хлопнула входная дверь.
— Что вы делаете?! Вы мне портите имидж! Да что вы, с ума, что ли, сошли?! — зашипела Виктория на Вадима. — Сорвали интервью!
— А… Я важней. — Отмахнулся он.
— Это почему?
— Потому что — гость.
— Но ведете себя, как хозяин!
— Ты мне не рада? — вытянула тоненькую шейку Вера из-за двери.
— О чем речь?! Конечно же — рада.
— А мне? — Нагло спросил Вадим.
Виктория уставилась на него в ответ, словно потеряла дар речи.
— Иван! Иван! Неси красное! Я знаю, такие женщины любят красное вино! — Заорал Вадим на всю квартиру.
— Несу, несу. — Откликнулся Иван из другой комнаты. — А может, сюда переместимся? — По-хозяйски оглядев более просторную комнату Виктории, предложил он.
— Что они тут намериваются делать? — с ужасом обратилась Виктория в Вере.
— Не переживай. Сейчас винца выпьешь, успокоишься. Мы ненадолго. Ко мне завтра с утра ученик придет. Я ведь уроками английского теперь зарабатываю.
— Да ты с ума сошла! Как ты после такого будешь преподавать?
— Ой, да что ты меня учишь жить! Меня и без того дочка жить учит. Такая правильная стала все, что не сделаю — ей не так. Я устала уже. Я хочу, хоть немного, забыться от этих заработков. И от того, что нельзя выходить на улицу, не накрасив губы… Знаешь, как Танька за мой следит?! Не поймешь — кто из нас дочь, кто мать. Все, что не одену — все ей не то. Прямо у дверей осматривает и со скандалом переодевает. Не модная я ей стала. Прям, надзирательница какая-то.
— Подвинься. — Коротко прервал её Иван, перетаскивающий тем временем с Вадимом бутылки и закуску из Митиной комнаты, в комнату Виктории.
— Вы что?.. — прошептала Виктория, столь выразительно метнув взгляд на Ивана, что Вера поняла и без продолжения вопроса.
— Да нет… Так… Легкие игры. Просто предложил Иван тебя навестить… Вот посмеялась с мальчишками, пока от парковки к твоему дому шли. Посмеялась и помолодела…
Тут Виктория увидела, что весь её журнальный столик плотно уставлен бутылками: