Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

(она не твоя…)

— Но… — он слегка запротестовал. Честь. Честь — она-принадлежит-не-тебе. Ну и что?

(Мне! Сейчас — мне!)

— Тсс, — Сарина пресекла любые поползновения зануды Саб-Зиро продвигать высокие идеи о Чести. Она любила его брата, верно… но мертвые мертвы, а живые — живы. Логика демонов и умеющих-перешагивать. Так надо.

Сарина вонзилась губами в его губы. Он с наслаждением отвечал ей, упиваясь вишнево-сладким ее вкусом.

Сначала — робко… он, как правило, был нерешителен с женщинами, впрочем, он и не ощущал

такого прежде. Саб-Зиро притянул Сарину, и она вжалась в него.

— Тебе… тебе не холодно? — оторвался он от головокружительно-вишневого поцелуя.

— Нет… нет, продолжай, — выдохнула Сарина.

Она солгала. Льдистость его прикосновений едва не отпугнула ее, но только в первую секунду.

— Про… продолжай…

Саб-Зиро рванул ее одежду, сильнее, чем требовалось. Обрывки ткани смешались с пеплом, и Не-Мир взирал на них с нескрываемой хмурой ухмылкой.

Любовь — противоречие в сожженном измерении трупов.

Саб-Зиро стиснул ее, гибкая Сарина завязалась едва ль не узлом вокруг него, тоже стаскивая с него пальцами ног ткань-помеху. Сарина — вишнево-топазовая, переливающаяся — была самым сладким наркотиком, демоническим, грешным — и запредельно-восхитительным. Словно целительная радуга, влившаяся в его, Саб-Зиро, вены изначально принадлежала не лепесткам, а ей.

Ее поцелуй — самый заостренный и пестрый фениксов цветок.

Тонкая талия, бархатная кожа и вихреподобный, пронзительно-упоительный ягодный аромат сродни самому Не-Миру — безумием.

Саб-Зиро всегда несколько со стороны анализировал происходящее — но не теперь. Страсть перечеркнула отстраненное тестирование информации.

(я занимаюсь любовью с демоном… и избранницей моего брата… как странно)

Дальше он уже не соображал вовсе, ибо Сарина овладела им. Он — ею.

А Не-Мир все скалил черно-багровые клыки…

Утром Лю Кэнг понял, что Не-Миру надоело играть в радушного хозяина, и он вспомнил, что и в райском саду водились змеи.

Сложно определить, в чем заключался непорядок. То ли солнце запеленалось сеткой, железной и обветренной, словно тюремная решетка. То ли полиняла и поблекла трава, а цветы перестали источать медово-горьковатый аромат, его заместил чуть заметный привкус тлена.

Лю Кэнг настороженно побродил в радиусе их стоянки. Ничего. Спокойствие.

Но птицы не пели, и ветерок не дул.

Лю вернулся к Китане, заплетающей в этот момент свои иссиня-черные локоны. А венок — подаренный ей только вчера, пронзительно-индиговый, сотканный из цикория и незабудок, печально закоричневел. Завял.

— Лю, — сказала Китана. — Что-то изменилось, верно?

— Да, — ответил Лю. Он взлохматил волосы жестом беспокойства. Поднял венок Китаны… и тот расползся, будто древний пергамент. Он вздохнул. Изменилось. Сдвинулось — снова в канаву, водопад или колья испытаний. Было бы наивно надеяться, что трудности закончились и теперь они благополучно доберуться до Башни, а Шао Канн

по-хорошему согласится уступить первенство… а добрые и милосердные Боги восстановят все миры, воскрешат умерших, накормят голодных и соединят влюбленных…

Лю Кэнг смял неживые цветки, и прелый сок размазался по его ладони.

Окей, курорт закончен. Пора в дорогу.

— Где Джакс? — спросил Лю Кэнг деловито, и Китана восприняла его мы-еще-в-Пути. Да, разумеется.

— Спит еще, полагаю, — пожала она плечами. — Да вон он, сзади тебя.

Лю обругал себя. Он воистину расслабился… не расслышать шаги неуклюжего Джакса. Не-Мир нарочно успокоил их.

Значит, следует ожидать чего-то крайне гадкого.

— Ребята, вы чувствуете… — начал Джакс.

Лю и Китана синхронно кивнули.

— Пойдем, Джакс.

— О да, — пробурчал майор. — Мы ведь на задании, как же позабыть?

— На задании… И безопасная зона кончается. Так решил

(Боги?)

Не-Мир, — Китана словно ставила точку. Джакс внезапно разозлился: почему она ведет себя свысока? Мисс-всезнайка-черт-бы-ее-подрал. С Пророчицей она тоже обещала спасение, а закончилось все проклятым Мостом. Лю в рот ей смотрит, но он-то, Джакс, не втюрился по уши в высокомерную эденийскую девицу…

Он вспомнил о Кейдже. Кейдж ненавидел ее — когда Милина заразила его… а Саб-Зиро защищал, но теперь оба мертвы, а они все так же идут и нет конца, и…

Что же делать?

Надеяться.

Лю и Китана уже отошли на добрые сто метров. Джакс вздохнул и заторопился за ними.

Приблизительно с полкилометра тянулась все та же идиллическая картинка, разве чуть подпорченная. Фрукты были свежи, но Не-Мир распологает к гниению, и червоточины утыкали миловидные яблочные угодья. Адаму и Еве пора "изгоняться". Пасторальный пейзаж постепенно выцветал. А вот деревья — деревья становились все выше и гуще, древнее и

(опасней?)

Лю схватил запястье Китаны, словно защищая ее. От кого? От деревьев? Глупости какие, растения не кусаются.

На Земле, уточнил внутренний голос.

А дубы, буки и вязы, а может, и вовсе неизвестные науке исполины все учащались. Словно стискивали, словно обступали угрожающей толпой. Лю почему-то припомнил эденийских линчевателей. У сосен и вязов не наблюдалось петель и кинжалов, зато ветки — узловатые, когтистые, точно когти кондора, поскребывали прямо над ухом Чемпиона.

— Что за дерьмо? — выдал Джакс. Он поежился.

— Не знаю, — шепотом ответил Лю.

— Это Живой Лес, — фирменным "всезнающим" тоном сообщила Китана. — Осторожней…

— Полезная информация. Особенно — "осторожней"! — фыркнул Джакс.

— Могу добавить: Живой Лес — это пленные души… Вообще-то он всегда рос во Внешних Мирах, но Не-Мир имитирует чужие лица… — Китана ступала, избегая выпирающих раковыми опухолями корней. Лю тщательно копировал ее движения. Джакс счел за лучшее последовать его примеру.