Mortal Kombat: Icedpath
Шрифт:
Лю открыл рот, чтобы продолжить такую верную
(светлую)
тираду. И закрыл его.
— Пойдем отсюда, — сказал Джонни Кейдж.
Сегодня никому не пришло в голову отправиться добывать впечатления от Эдении. Тягостное молчание обвязало их власяницей и простерлось до Башни. Саб-Зиро померещилось, что Башня приглушенно хохочет над ними.
(распад — это зло, и она умирает, но мы-то куда смертнее… и она спляшет на наших костях)
Джакс и Кейдж разошлись по их комнатам. Саб-Зиро и Лю замерли у окон. Каждый у своего,
Гибель Страйкера стряхнула иллюзии возможности победы. Ну уж нет, все предрешено заранее. Никакой-пощады. А этот Реин… Он ведь призывал саму королеву к восстанию, зато потешил тирана казнью Страйкера.
Вода — это ложь. Она проникает в любые выемки, она расстилается универсальным узором. Она бесформенна и потому охотно принимает чужую форму.
Поступок Реина вполне понятен. Он, вроде, генерал армий Шао Канна… наверняка его ожидает награда за столь доблестный поступок. А революция и в чулане попылится, что ей. Каждому свое.
Саб-Зиро направил ледяной удар в тлеющий эрзац-"камин", и псевдоогонь не затрещал от аннигиляции его враждующей Стихией.
— Зачем? — отвлекся от созерцания марширующих солдатов Канна Лю Кэнг.
— Просто так, — Саб-Зиро сел на пол.
— Тебя задело… сегодняшнее? — Лю выразил некоторое недоумение.
— Да. Ты думаешь, если я — Посвященный Холода, то и внутри у меня снежные сугробы?
— Нет… но… — хмыкнул Лю. — Ты самый сдержанный из нас, вот я и…
Он не ответил. Сдержанный — да. Еще-одна-чертова-маска. Не докладывать же, что он презирает Реина — за двуличность, за пренебрежение какой-либо Честью; что ему надоели дикарские вопли наслаждения эденийцев, когда кто-то падает мертвым на арену… что он услышал о планах Шэнг-Цунга уничтожить его да Лю… бессмысленно.
Беспомощность. Мастер Льда или нет, солнца тебе не погасить — вот правда. И никакой Свет не рассеет тьму космоса.
Страйкер сегодня доказал сию теорему.
Исповедь в прошлых грехах тоже не в тему. Зачем — докладывать, что Смоук и Рокси забредают к нему наравне с братом и Скорпионом… и так далее. Ха-ха.
Он стукнул кулаком по полу. Лю Кэнг все еще взирал на него. С сочуствием, и эту эмоцию Саб-Зиро ненавидел…
(ты — жалеешь меня, рыцарь Света? Оставь жалость себе!)
Лю Кэнг присел рядом. Виток паузы мерно закрутил ржавое колесо.
Саб-Зиро почти не удивился, когда Китана, тихонько постукивая каблуками на узких темно-сапфировых сапогах, вошла в их "гостиную".
Зато Лю подпрыгнул, вытянулся в тоненькую, напряженную струнку, и длинные волосы его рассыпались по плечам. Саб-Зиро внимательно всмотрелся в обоих. Китана нервно облизнула губы. Лю клонированно повторил ее жест.
Саб-Зиро покинул зал. Он лишний, и уж точно не собирался встревать в отношения Лю и Китаны. Правда, сие очарование в темно-синем завтра займется вскрытием его заживо… но Смертельный Бой — жестокость принуждения.
Он
Китана не скрывала облегчения. Присутствие будущего оппонента стопроцентно не вписывалось в то, зачем она явилась сюда.
— Ну, здравствуй, что ли? — Лю неуверенно шагнул к принцессе Эдении. Та капельку отпрянула, скорее подтверждая желание очутиться ближе нему. Она провела легкой ладонью по лицу Лю:
— Здравствуй, Лю Кэнг.
Искорка — золотисто-янтарная, полутон к ее глазам оттенка древесной коры, метнулась к нему. Он поймал ее, сладкую, словно шоколад. Рука Лю легла на спину Китаны, осязая нежную кожу принцессы. Китана уткнулась в ложбинку между ключиц Лю, пряча всхлипывания.
— Ох, Лю… столько всего произошло, я так скучала по тебе… Лю… Мой приемный отец… Шао Канн… Лю, я не знаю, как его остановить… Лю, он хочет, чтобы я возглавила захват Земли и еще… он приказал мне убить тебя на Турнире, но я отказалась…
— Китана, — сквозь теплый туман восприятия ее, пробормотал Лю. — Не надо, Китана.
— Надо, — ее слезинка побежала по груди Лю. Расплакалась, как маленькая девочка, сострил кто-то внутри нее. Ну и что? Только с ним, с Лю — можно поиграть в малышку, а не в принцессу Эдении…
Лю бережно обнял ее плечи. Его губы стирали соленые со сладостью слезы с век, щек и переносицы Китаны. В маренговом полузабытье он подумал об эльфах… о древних, мудрых и прекрасных владычицах зачарованных лориенских лесов. И о том, что порой Перворожденные выбирают смертных.
— Лю… он почти заставил меня сражаться с тобой, понимаешь! Я почти согласилась… когда он пообещал оживить мою мать…
— Но Синдел…? — моргнул Лю. Ресницы Китаны щекотали его шею, она буквально вжалась в него, вздрагивая. Он тщился успокоить ее.
— Моя мать. Зомби, — сказала Китана.
— Бедная моя, сколько же тебе пришлось пережить, — горячее дыхание Лю Кэнга словно оживило ее. Ногти Китаны впились в плечо, в ткань рубашки на груди. Рванули податливый хлопок.
— Неважно… Лю, он все-таки оживил мать… потому, что Шэнг-Цунг… потому, что Синдел — ключ к контролю над вашим миром, Лю!..
Полурасплавившееся от близости Китаны сознание Лю запечатлело слова. Образовался жуткий слепок, но он зашвырнул его на дальнюю полку.
Китана — вот все, что имеет значение.
Завязки ее костюма-"купальника" немного спутались с длинными густыми волосами. Ему пришлось повозиться… и он, не переставая, уговаривал принцессу, что все обойдется, все будет хорошо.
По крайней мере, сейчас.
Китана еще пыталась осуществлять первоначальную цель, что-то сбивчиво повторяя о Шао Канне, Шэнг-Цунге и Синдел. Она упомянула Саб-Зиро, снова разрыдавшись, сообщила, что вынуждена будет убить его…
— Лю, прости, я видела — он твой друг… но Шао Канн взял с меня клятву, что я убью поверженного мною…