Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

— Я согласен платить, — он протянул ладонь к Медальону.

…Удар вспыхнул горсткой пороха, и пророс в позвоночник, размягчая его до консистенции глины.

Саб-Зиро плюхнулся на спину. Хоровод лепестков боли от тщательно выверенного нападения из-за угла подпрыгивал в каждой клетке.

(кто — еще?!)

Можно догадаться…

— Прекрасно, Посвященный Холода, — насмешливо сказала Гончая. Ее тесак корежил отблески факелов. — Прекрасно!

Она молниеносно вознесла тесак над Мастером. Волчья голова покатилась в сторону Саб-Зиро,

бессмысленно скалясь трехдюймовыми клыками.

— Превосходно, — повторила Гончая. — Ты выполнил за меня всю грязную работу, малыш. Как мило с твоей стороны.

(сеют одни — жнут другие…)

— Это подло, — сквозь зубы пробормотал Саб-Зиро.

— Опять юношеский максимализм… он тебя подводит, — Гончая несколько раз пнула тушу Вервольфа. Потом, определенно рисуясь, подобрала Медальон.

На Гончую словно набросили сетку. Она пригнулась, взорванная накатившей энергией. Ее кожа будто трескалось от морщин.

Мадальон отбирал молодость — но давал взамен кое-что получше.

Если сумеешь удержать.

Гончая сумела. Она водрузила драгоценный символ Власти Лин-Куэй на грудь. Она рассмеялась — трупу экс-Мастера, факелам и драконам…

Она обратила внимание на уже поднявшегося Саб-Зиро. Тесак очертил сальто.

— Не глупи, малыш. Второго поединка с Главой Лин-Куэй тебе не пережить.

— А я попробую, — буркнул Саб-Зиро.

— Зато я не хочу сражаться с тобой. У меня, видишь ли, есть дела поважнее… например, продление контракта с мистером Технократом. Тобой же займутся другие. Хм… — Гончая прищурила один глаз, ее резко состарившееся лицо выражало самодовольство.

(что ты скажешь, если я — тоже без предупреждения — брошу в тебя льдом?..)

Не бросишь. Против-Чести. Да.

— Хм… Жаль, Сайрэкс и Сектор в ремонте, — перебирала Гончая.

— Они мертвы, — сообщил Саб-Зиро.

— Нет, не мертвы. Но пока не в лучшей форме. А, — Гончая оскалилась, Саб-Зиро подумал, что она не слишком-то отличается от Вервольфа… во всяком случае, манерой улыбаться. — Знаю. Смоук!

— Нет, — Саб-Зиро шагнул назад.

В его сетчатке отражался пурпурный киборг. Киборг деревянно вышагивал, и огненные блики играли на его корпусе, совсем как на золотистом Мосту…

— Нет.

— Да. Смоук. Убить, — приказала Гончая.

(иногда — они — возвращаются?)

Пурпурная жестяная статуя странно невесомо ринулась к Саб-Зиро. Ошарашенный Посвященный Холода упустил момент, кроме того, сказались отстатки боли и усталость от дуэли.

Смоук обхватил горло Саб-Зиро стальными клещами.

— Нет… — прохрипел Саб-Зиро. Прорезиненное железо отсоединяло его от воздуха. Он уставился на бывшего друга с какой-то детской обидой. Под черным плексигласом мигали шурупы глазниц. Смоук поднял его над полом, встряхнул.

— Убить, — подытожила Гончая.

Пальцы погружались в трахею, Саб-Зиро взмахнул руками и ногами…

(снова… все повторяется, он убивает меня… во второй раз)

На кончиках ногтей рождался

лед. Смоук — автомат. Его не вернуть… возможно, новое падение в Бездну-Под-Мостом послужит спасением?

(где твоя душа, Смоук?)

Кажется, он выдохнул это — бредом висельника. От недостатка кислорода мозг делил происходящее на фрагменты, скверно склееные. Клей стекал

(безумием… безумием)

— Убить! — требовательно пролаяла Гончая.

— Объект… Аннигиляция… Программа выполнила недопустимую операцию… Перезагрузка… Объект… Аннигиляция…

(где твоя душа?..)

Хватка Смоука чуть ослабла. Саб-Зиро судорожно глотал кислород.

— Перезагрузка. Перезагрузка…

Голова Смоука описала оборот на триста шестьдесят градусов. Саб-Зиро учуял вонь паленой проводки. Реле не справлялось с его функциями.

— Перезагрузка… Ошибка…

Черный плексиглас съехал назад, демонстрируя по-эльфийски худощавое тонкое, болезненное из-за торчащих проводов, лицо Смоука. И глаза его были — серебристыми, словно облака над городом, точно предвестник ошеломляющего, восторженного летнего ливня…

— Смоук, — сказал Саб-Зиро.

— Уходи, — ответил не-человек… не-робот. Душа вернулась на короткий период, молнию антислепоты, но пластик и пружины заберут свое. Скоро. — Уходи, Ледышка. Беги от меня… И… забудь обо мне.

(забудь? Ты преследовал, ты обвинял меня, Смоук!..)

Или — не ты?..

Догадка была грозовым раскатом.

— Смоук! — выкрикнул Саб-Зиро.

Но незбежная стальная пигментация уже застилала искристую платину. Он скорчился, из лопнувших трубочек засочилась масляная жидкость. Аромат нефти — надпись "выхода нет".

Как и души.

— Прощай, — киборг взрезал гарпуном ткань пространства, обнажая изнанку Башни. Он толкнул Саб-Зиро внутрь. — Прощай…

Саб-Зиро уцепился за мшистный камень. Его подхватили, помогли подняться.

— Ты опять куда-то исчез?! — набросились Джакс и Лю. Как будто, он виноват, что Башня постоянно подчеркивает его одиночество… не-связь с остальными.

— Тот коридор. С иглами, — он прислонился к стенке. Они каким-то непостижимым образом очутились на высоком — метра четыре от пола — карнизе-кромке. Лю и Джакс прижимались к сводам, где помещалась очередная батальная сцена, выложенная из черной и розовой яшмы, покрытой плесенью. — Он завел меня куда-то…

Саб-Зиро едва не оступился: карниз был узок.

— Лучше не дергайся, — предупредил Лю. Он указал вниз.

Там бродили три кентавра, в том числе устроивший им западню с ржавыми копьями. Кентавры охраняли широко распахнутые — приглашающе распахнутые — створки дверей. Саб-Зиро вгляделся в сумрак охраняемого зала. Внутри были фигуры.

— Завел? — Лю и Джакс переглянулись. — Ты имеешь в виду… попал в другое место?

Мох заскрипел под пальцами.

— Да. А вы?

— Э… — снова переглянулись спутники. — Мы тоже, Саб.