Морской лев

Вербицкий Сергей

За ним еще никогда никто не приходил, с тех пор как однажды его привела сюда мама, сказав, что в субботу она придет и обязательно заберет его отсюда. Но вот уже прошел месяц, как она ушла и больше не возвращалась. А мальчик в конце каждой недели с упорным постоянством выходил на крыльцо с надеждой, что, быть может, именно сегодня она придет за ним. Он смотрел на ворота, через которые входили взрослые, и ждал, не идет ли за ним его мама. И каждый раз, когда кто-то появлялся из-за угла соседнего дома, он с волнением в груди, всматриваясь вдаль, вглядывался в приближающуюся фигуру человека, пытаясь разглядеть знакомые черты. А в голове звучал голос: «Может, это она. Тогда я побегу к ней. Ну же, она? Или нет…» И, когда уже в сотый раз оказывалось,

что это не она, отчаяние и обида били в нем в набат: «Ну где же ты, мама? Ну почему, почему ты не идешь за мной?» Хотелось плакать навзрыд, и только осознание того, что ему десять лет, не позволяло этого сделать, и он лишь тяжело вздыхал, отворачиваясь к стене, чтобы не видеть того, в ком он еще недавно видел свою мать.

Время уже подходило к восьми вечера, когда из-за угла появилась женщина, направлявшаяся твердым шагом к нему. Ее он узнавал всегда и сразу, стоило ей только появиться. Широкие шаги, словно ее кто-то сзади подгоняет, и ярко-зеленого цвета блузка сигнализировали о ней еще издалека. Это была директор школы-интерната Зоя Александровна Немышева: каждую субботу она приходила на ночное дежурство.

– Ну, как, стоишь?

– Стою, – ответил он.

– Сегодня она уже не придет.

– Сегодня не придет, наверное, не смогла. Наверное, на следующей неделе точно придет.

–  Пошли домой, – сказала директорша, уводя его за собой.

– Мой дом не здесь, – ответил мальчик, открывая для нее входную дверь.

Канарейкин вышел на середину поля, посмотрел в сторону, где должен появиться вертолет, и, ничего не увидев, взглянул на часы.

– Где этот вертолет? Уже пора бы ему и показаться, – Канарейкин снова окинул взглядом небо.

Захаров с офицером охраны стоял неподалеку. Ветер, обдувавший всю группу со всех сторон, приятно гладил по щекам. Вглядевшись в горизонт, Иван Алексеевич увидел низко летящую точку.

– Вон он, – показывая рукой, сказал Захаров.

– Где?

– Да вон там, почти у воды.

– Ничего не вижу, надо было бинокль захватить. Точно он?

– Да, точно, вон там летит.

– Тогда давай свяжись со своими, пусть строятся.

– Всем внимание! Командир вызывает ноль второго, – сказал Захаров в микрофон.

– Ноль второй на связи, – тут же отозвался Березин.

– Построить весь экипаж на пирсе.

– Есть.

Вертолет уже четко прослеживался на горизонте, и его, наконец, заметил Канарейкин.

– Ну и глаза у тебя: я вот его еще только заметил, а ты когда сказал… Так, давай подойди ко мне, а когда доложу, ты следом за мной скажешь, что корабль к выходу в море готов. Спустимся вниз, там и скомандуешь…

– Да я в курсе, не впервой, Леонид Сергеевич, – прервал Канарейкина Захаров.

– Тогда все, смотри, уже на посадку заходит.

И действительно, вертолет уже приблизился к острову, делая полукруг, заходил на посадку. Шум работающего ротора внезапно ворвался в уши Захарова, отчего тот ненадолго оглох. А Канарейкин, щурясь на солнце, левой рукой удерживал фуражку, чтобы та не улетела. Резиновые колеса вертолета дважды коснулись земли, прежде чем он окончательно сел, предоставив пилоту остановить стремительное вращение лопастей. Боковая дверь открылась, и из нее показалось уже знакомое змеиное лицо генерала. Он так же, как и Канарейкин, придерживая фуражку, пошел к ним навстречу, а за ним шла целая команда его помощников.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – приветствовал Канарейкин, отдавая честь, Захаров также стоял по стойке «смирно».

– Здравия желаю, – мимоходом ответил генерал;

казалось, что он даже не замечает Канарейкина. – Товарищ… э-э… Захаров, «Морской лев»… э-э… готов к выходу в море?

– Так точно, товарищ генерал, – немедленно отреагировал Захаров.

– Хорошо. Давайте… э-э… соберите старший состав… э-э… в командном центре базы, – приказал генерал и пошел к входу, ведущему в подземелье. Охрана у дверей отдавала честь, но генерал, так же, как и Канарейкина, не заметив ее, прошел дальше. Захаров немедленно связался с Березиным, передав ему распоряжение генерала.

Иван Алексеевич сразу заметил, что генерал не в первый раз уже на базе и знает расположение ее помещений на отлично. Все прибывшие также последовали за ним, а Канарейкин, рассчитывавший на торжественный прием, поняв, что генерала это совсем не интересует, поплелся в конце.

Командный центр базы находился по соседству с кабинетом Канарейкина. Обилием компьютеров и больших экранов он чем-то напоминал центральный пост «Морского лева». Как только Шкворин показался на пороге, все находящиеся в нем люди на миг замерли, а дежурный офицер, подскочив к генералу, доложил об оперативной обстановке вокруг острова. Шкворин молча выслушал доклад и попросил сократить число людей, работающих в центре. А сам прошел в помещение, отделенное прозрачной стеной оргстекла. Все, кто следовал за Шквориным, зашли за ним, рассаживаясь за большим столом. Один из команды, прибывшей с генералом, сел за компьютер и, вставив в СD-ром компакт-диск, начал что-то делать, энергично возя мышкой по коврику. Шкворин тем временем взял указку и, раскрыв папку, выложил печатные листы бумаги. Вскоре подошли Карташов, Алферов, Березин, Заленский и Фирсов. Как только все прекратили возню, занимая места, человек, сидящий за компьютером, вывел на большой экран карту Ближнего Востока. Шкворин кашлянул пару раз для установления окончательного порядка, вздохнул и начал свою речь:

– Товарищи офицеры… э-э… Рад видеть вас… э-э… здесь сидящими, – сказал Шкворин и ядовито улыбнулся. – Вот так… э-э… приехать к вам… э-э… неожиданно меня заставили… э-э… чрезвычайные события, происшедшие… э-э… на Ближнем Востоке. В ночь… э-э… с первого на второе августа… э-э… лопнуло терпеливое сердце иракского народа… э-э… Более тридцати лет назад… э-э… Кувейт вероломно… э-э… занял приграничные, богатые нефтью районы… э-э… и безгранично выкачивал нефть. А в это время… э-э… иракская экономика после войны с Ираном… э-э… находится не в лучшем состоянии. После проведенных переговоров… э-э… в ходе которых кувейтская сторона… э-э… не только не захотела вернуть… э-э… самовольно захваченные земли… э-э… но и отказалась предоставить даже… э-э… финансовую помощь бедствующему соседу, иракский народ… э-э… был просто вынужден силой… э-э… восстановить справедливость. Но империалистические круги… э-э… и, в частности, США и Великобритания… э-э… расценили шаг Ирака по возврату своего приграничного района… э-э… как агрессию против Кувейта. И сейчас… э-э… они в спешном порядке готовят переброску своих войск… э-э… в Саудовскую Аравию. Естественно… э-э… Советский Союз в соответствии с подписанным договором… э-э… с Ираком о дружбе и взаимопомощи в это грозное… э-э… для него время… э-э… не может оставаться равнодушным. И, как положено другу, намерен… э-э… помочь Ираку в защите… э-э… своей территории от посягательства империалистических ястребов.

– Поэтому… э-э… «Морской лев» должен выйти в море… э-э… и как можно скорей прибыть в район Персидского залива, где… э-э… ему нужно будет нарушить… э-э… переброску войск агрессоров, а также… э-э… помешать возможному нападению империалистов, – говоря эти слова, генерал периодически показывал на карте районы, о которых упоминал. – Будут какие-то вопросы, товарищи?

– Разрешите мне? – попросил слово Карташов.

– Да, конечно.

– Значит, на Аляску не идем?