Морской лев
Шрифт:
– Кто его знает… э-э… может, полгода, а может, и год. Все будет зависеть… э-э… от того, как будет развиваться конфликт. Может так случиться… э-э… что через три месяца он… э-э… сам собой рассосется. Никто этого не знает. Сейчас… э-э… вы выходите в море. Когда… э-э… прибудете в район действий… э-э… свяжитесь непосредственно с нашим разведывательным штабом в Багдаде, от них… э-э… вы получите дальнейшие указания.
– Понятно. Во сколько намечен выход?
– Пятого августа, в восемнадцать ноль-ноль.
– Ясно.
– Разрешаю. Не забудьте пакет с заданием, – и генерал снова вынул из кармана желтый конверт. – Да… э-э… откроете его, когда выйдете в море.
– Хорошо, – Захаров взял из его рук конверт и пошел к выходу, облегченно вздыхая. «Наконец-то закончился этот тянучий разговор, и теперь можно заняться непосредственно своим делом», – подумал про себя Захаров. А Шкворин снова отвернулся к окну, закурив сигарету.
Запись датирована 5 августа 1990 года
В назначенный день выхода «Морского льва» в море Захаров уже с самого утра был на его борту. Две стрелы погрузочного крана, вмонтированные в передвигающуюся платформу на пирсе, грузили недостающий боезапас ракет и торпед. Шкворин вопреки ожиданиям Канарейкина не стал покидать базу, решив самолично отправить «Морского льва» в поход, чем доставил ему огромное количество хлопот. Где бы ни появился Шкворин, везде его сопровождал Канарейкин, который, кажется, даже забыл про все свои обязанности, став в эти дни личным адъютантом генерала.
Пройдя по палубе «Морского льва» и узнав о ходе проведения подготовки к походу, попутно выслушав доклад Заленского о технических нуждах ракетного отсека, Захаров спустился на центральный пост, где увидел Карташова в окружении офицеров, прибывших с генералом.
– Видишь, кодировка не подходит, – сказал Карташов.
– Не страшно, сейчас Олег этим займется. А пока давай распакуем базу данных по Израилю.
– Сергей Александрович, можно вас на секундочку? – позвал Карташова Захаров.
– Да, я сейчас… как распакуете, отдайте «папику». Он сам найдет, куда их поместить. Если не получится установить свой перекодировщик, попросите «папу»: у него должен быть свой, может, он возьмет? А я сейчас вернусь…
Захаров знаком вывел его из отсека, пройдя с ним к себе в каюту. Сев напротив него, Захаров включил свой ноутбук, сказав:
– За их действиями можно следить и отсюда.
– Знаю. Я же сам писал программу скрытого слежения за всеми проводимыми действиями в системе.
– Как вам эти вновь прибывшие специалисты?
– Нормально, – удивленно ответил Карташов.
– Я тебя спрашиваю не о том, как с ними тебе работается. Как ты думаешь, могут они какую-нибудь заразу притащить в систему бортового компьютера?
– Какую заразу? – не поняв вопроса, переспросил Карташов.
– Ты
– Капитан, я за всем слежу. Не волнуйся, все будет тип-топ, – он достал из кармана пластмассовую коробку и, открыв ее, пояснил. – Они у меня все под контролем, у всех уже сидят жучки и микрокамеры. Вот, смотри… – и он повернул маленький экран. – Вот этот – его зовут Олег. Видишь, я могу посмотреть, что он сделал и сказал пять минут назад, нажав пару клавиш:
Захаров увидел прыгающие показатели голоса, а в своих наушниках услышал разговор. На маленьком экране камера фиксировала все, что находилось перед наблюдаемым. Захаров, не ожидавший такого эффекта, буквально привстал.
– Ничего себе, ты что, им не доверяешь? – шепотом спросил он.
– А ты?
– Я? Ну, как тебе сказать…
– Вот и я тоже. Эти гаврики останутся здесь, а мне в море идти. Кто их знает, что они могут засунуть туда, – он показал на компьютер, – на случай непредвиденных ситуаций. Понимаешь меня?
– Да, – еле слышно сказал Захаров. Он почувствовал, что не один озабочен странной подозрительностью, которая навязывается сама собой и побуждает видеть, что происходит за твоей спиной, и, исходя из этого, сто раз подумать, прежде чем ответить на поставленный вопрос.
– Ну, я пошел, – бодрым голосом сказал Карташов.
– Да, идите.
Захаров остался в той же позе, в какой и был, продолжая думать о том, кто еще на лодке держит ухо востро, а кто, как Березин, наблюдает и работает непосредственно на Шкворина. Захарову было очень неприятно осознавать, какая нездоровая атмосфера складывается на «Морском льве» из-за всеобщей подозрительности. Он всегда стремился сплотить экипаж одной целью, одной задачей. Обстановка всеобщего недоверия не давала ему ни малейшего шанса достичь желаемого, а даже, наоборот, заставляла его быть очень осторожным, перепроверяя всех по нескольку раз, прежде чем решить что-то доверить. Он вспомнил времена, когда служил на Северном флоте, когда его команда была как одна семья. «Тогда все было значительно легче, но этого уже не вернуть», – подумал с горечью Захаров.
Под ногой хрустнула ветка и провалилась земля, он не устоял на одной ноге и покатился по траве сквозь росшие повсюду кустарники. Зеленая листва быстро поглотила его в своем чреве. Цепляясь руками за все, что попадалось на пути, он пытался остановить беспорядочное движение своего тела. Но все было тщетно: хрупкие травинки оказались тонкими нитями и не в состоянии были воспрепятствовать его судьбе. Прокатив, подобно бильярдному шару, еще несколько метров, неведомая сила швырнула его с обрыва. Реле, контролирующее питание его сознания, отпало вниз, и оно исчезло с той же скоростью, с какой исчезает изображение с экрана телевизора.