Моров. Том 8

Кощеев Владимир

Телефон предводителя мятежа зазвонил в моем кармане. Вытащив аппарат, я взглянул на номер и, усмехнувшись, принял вызов.

— Моров слушает.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровался Виктор Константинович.

— Утро доброе, ваше императорское величество, — отозвался я.

На несколько секунд воцарилось молчание. Государь явно не просто так обратился ко мне, как к князю. Учитывая политику русских монархов уничтожить дворянство, сделать меня аристократом — так себе шаг.

А с другой стороны, был ли у него вообще выбор? Я в одиночку захватываю Стамбул, практически полностью вырезаю армию целой страны. Да, остались части и подразделения за пределами

столицы, но после того, как в мои руки упала столица, а где-то в Российской Империи сейчас приходит в себя дважды спасенный принц, вряд ли они выдвинутся против меня.

— Его святейшество требует от меня срочно посетить молебен во славу возвращения Константинополя в лоно православной церкви, — доверительным тоном сообщил мне Виктор Константинович. — А я только что поставил подпись на указе, превращающем тебя в князя Царьградского. Что скажешь, достойный подарок за все, что ты сделал для моей страны?

— Достойный, ваше императорское величество, — ответил я. — Но я хочу сразу предупредить, что Царьград не будет единственным приобретением Российской Империи.

— Здесь я с тобой полностью согласен, — ответил он. — Посмотри новости, князь, ты много интересного там услышишь о себе. Но не буду тебя мучить — твой особняк охраняется. Я еще и дочку к твоей супруге отправил, чтобы горячие головы остудить. Сейчас самые активные сторонники наших западных друзей попытаются добраться до Моровых.

Я это отлично понимал. Потому и отдал приказ никого не впускать. Но одно дело — отказывать ведомствам и дворянам, совсем другое — будущей императрице, которая является подругой моей супруги.

— Я надеюсь, что ты будешь счастлив, — проговорил Виктор Константинович. — Все-таки ты первый князь в России за черт его знает сколько времени. Так что наводи порядок в Константинополе. Это теперь русская земля, православная вера и, разумеется, там действуют законы Российской Империи. Как Радзивилл и Вишневецкий стали моими наместниками в Польше и Литве, ты теперь будешь моим наместником в Царьградском княжестве.

— Благодарю за оказанную честь, ваше императорское величество, — равнодушно ответил я. — Но я один, а здесь тысячи людей…

— Я уже направил целый флот священников, врачей и военных. Через полчаса они начнут садиться в аэропорту. Ты там, конечно, повоевал, но кое-какими полосами еще можно пользоваться, — хмыкнул государь. — И да, турок надо выгнать на границу с Сирией. Я договорился с Дамаском, их уже ждут с распростертыми объятиями. Могут остаться греки и то только православные. Так что работы у тебя будет еще с избытком.

— Постараюсь навести порядок, — ответил я. — Но это потребует времени.

— Ничего страшного, за твоей семьей мои люди присмотрят. Пока не вернешься, наследница престола у вас погостит. А я тем временем всех предателей за горло схвачу. И не забывай, Царьград — это случайность. Нам нужно наказать Англию.

— Я запомню, государь.

Он положил трубку. А я опустил телефон в карман и обернулся на скрип двери в собор. Ко мне вышел абсолютно лысый священник с длинной бородой и деревянным крестом на груди.

Смотрел он на меня без опаски, с полным смирением.

— Что с православными делать станешь? — спросил он, миновав все положенные обращения и расшаркивания.

— Пусть идут по домам, — пожал плечами я. — Теперь это территория Российской Империи. Княжество, если быть точнее. И Царьград — его столица.

Глава 12

Кремль, кабинет государя.

— Твой предшественник, Иоанн, не так давно выговаривал

мне, что не может венчать Морова, тогда еще дворянина, так как Иван, по мнению Петра, был страшным чудовищем, — проговорил император, подливая себе чая в чашку. — И теперь посмотри, чем все кончилось: это чудовище вернуло Русской Православной Церкви Константинополь. Что скажешь об этом ты, Иоанн?

Сидящий в кресле напротив священник огладил ухоженную бороду, прежде чем ответить. Взгляд нового патриарха Всея Руси внимательно следил за лицом Виктора Константиновича, и потому довольная усмешка монарха хоть и была мимолетной, но его святейшество ее заметил.

— Скажу, что церковь не имеет права осуждать, — проговорил Иоанн глубоким располагающим голосом. — Господь сказал: ценнее покаявшийся, чем праведник, не знавший греха. Иван Владимирович — воин по крови, вся история его семьи — это непрекращающаяся война. Можно назвать его убийцей, это будет верно, ведь он, как и его предки, убивает своих врагов. Но действует ли он для своего блага, или ведет его долг перед Родиной, единоверцами, Богом? И здесь ответ очевиден, достаточно спросить любого на улице, что он думает о князе Царьградском. И человек ответит, что такого героя в нашей истории не случалось давно. А возвращение Константинополя в лоно православной церкви — это и вовсе деяние, за которое мы будем поднимать вопрос о канонизации Ивана Владимировича Морова. Не сейчас, само собой, при жизни стать святым невозможно. Но после его смерти этот вопрос поднимется сразу же. Маховик уже запущен, процесс идет.

Виктор Константинович довольно улыбнулся.

— Я очень рад, что нашел в качестве нового патриарха настолько разумного человека, — сообщил он. — Но я не только об этом хотел поговорить. Константинополь — это всего лишь часть возвращающихся нам земель. Православных в Турции очень много, они составляют примерно четверть всего населения, а это почти двадцать миллионов человек. Им потребуются грамотные духовные лидеры, те, кто сможет мягко и с истинно отеческой любовью помочь нашим православным людям, так долго жившим под пятой ислама. Мы забираем себе территорию Византии, а это большая территория. Все верующие других конфессий будут сопровождены за наши границы.

Его святейшество кивнул. Первая волна священников уже отправилась, но их роль скорее сводилась к помощи куда более простой — утешение пострадавших, напутствие верных, окормление опять же. А ведь нужны будут и те, кто станет управлять и направлять сам патриархат, реставрировать древние храмы и представлять Константинополь в Священном Синоде.

— Живущий сейчас в бывшей Византии патриархат нужно сменять, — проговорил Иоанн. — Хотя и есть в их служении некий героизм, который нельзя не признавать, ведь священники жили под гнетом мусульман, но они привыкли подчиняться султану и его прихвостням. А значит, при первой же угрозе предадут Русскую Православную Церковь. Они благодаря этому выживали и перестроиться на иную жизнь уже не смогут в силу возраста. А вот отправить их в Сибирь и на Дальний Восток, где такие опытные люди пригодятся — благое дело. К тому же это будет подано, как повышение. Мечетей стало слишком много по стране, православные уже не поспевают за диаспорами, а это чревато. За счет священников Константинопольских мы разбавим это напряжение. Естественно, их нужно разводить так, чтобы связь между бывшими церковнослужителями Константинополя была максимально осложнена. А самых непримиримых можно передать в Польшу и Литву. Пусть прижмут католиков с протестантами, которых в этих великих княжествах, как грязи. Ни к чему нам в России влияние Папы и его греховных прихвостней.