Моров. Том 8
Шрифт:
Народ дружно ахнул, восхищенный скромностью будущей матери. Кто первым снял шапку? Уже было не важно — к моменту, когда Снежана Александровна дошла до калитки, и ее окружили бойцы дружины с гербами Моровых, огромная толпа стояла перед особняком на коленях.
— Пожалуйста, поднимитесь, — негромко произнесла ее благородие. — Становиться на колени можно лишь перед государем и его семьей. Я всего лишь дворянка.
— Ваше благородие! — прокричал мужчина, привезший игрушки. — Меня зовут Селиванов Петр, я владелец фабрики игрушек. У меня сын на Черноморском флоте
Немного растерянная этими словами, Снежана Александровна кивнула.
— Спасибо, но…
Однако ее уже не услышали. В мгновение ока коробки протекли на руках толпы и стали сгружаться перед калиткой. Даже спецназу пришлось поучаствовать, чтобы просто убрать предмет, закрывающий обзор. Дружина Моровых же двинулась только после того, как Снежана Александровна вздохнула и кивнула, разрешая принять подарки. Зачарование на воротах позволяло опознать опасные чары, так что получить вместо игрушек бомбу она не боялась.
— У меня внук в Севастополе был, ваше благородие, — заговорила какая-то старушка, сжимающая в руках икону. — Его завалило, ноги переломало. Ваш муж его спас, ваше благородие, пожалуйста, скажите мужу, что мы будем ему благодарны до гроба.
И прежде чем Морова опомнилась, икона пошла по рукам вслед за игрушками. А потом людей окончательно прорвало.
Снежана Александровна стояла оглушенная, по ее щекам текли слезы. Люди пришли, чтобы поддержать их с супругом. И не принять их благодарность будущая мать просто не могла.
Ее Ваню можно было назвать по-разному, он совершал разные поступки. Но своими действиями он уже перестал быть всего лишь непонятным чародеем. Он стал героем, спасшим сотни и тысяч людей. Простых людей, о которых все это время заботился. Да, Снежана Александровна знала, что среди дворян Ваню считали не от мира сего. Он раздавал свои разработки государству, держал цены на свои артефакты для простолюдинов, вместо того, чтобы наживаться и набивать карман, как сделали бы остальные.
И сегодня люди пришли отплатить ему за эту доброту.
Паломничество продолжалось еще два часа, прежде чем на улице, где стоял особняк, подкатило несколько черных автомобилей с гербом Романовых. Толпа, занявшая проезд, раздвинулась, пропуская охрану.
— Наследница! — прокатилось над головами.
Люди поспешили поклониться, а Варвара Викторовна жестом приманила к себе ближайшую журналистку. Когда микрофон оказался у лица будущей императрицы, она заговорила:
— Сегодня его императорское величество подписал награждение его благородия Ивана Владимировича Морова, — объявила она, оглядывая собравшуюся толпу. — За проявленный героизм, самоотверженность и неоценимый вклад в благосостояние Российской Империи и ее населения орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени.
Народ, собравшийся у особняка, восторженно закричал, как будто это их награждали, а не его благородие. Но наследница престола подняла руку, призывая к молчанию, и ее послушались.
— А также, — произнесла Варвара Викторовна, — его благородие
В первые несколько секунд народ осознавал сказанное, а после возликовал действительно безудержно. Варвара Викторовна, воспользовавшись этим, протиснулась сквозь плотное скопление радостных людей и, улыбаясь им, добралась до ворот особняка Моровых.
Встав перед калиткой, которую до сих пор охраняла дружина, будущая императрица обратилась к Снежане Александровне.
— Пригласите русскую царевну на чай, княгиня? — спросила она.
— Двери нашего дома всегда открыты для вас, ваше императорское высочество, — ответила хозяйка, и ее охрана расступилась.
Вдвоем, под шум продолжающих выкрикивать славословия людей, они скрылись за дверью особняка. Дружина закрыла калитку, но ломиться с выражением благодарности толпа уже не стремилась.
Их благодетеля оценили и воздали по достоинству!.. И какой подвиг — вернуть православным святой город!..
Турция, Стамбул. Иван Владимирович Моров.
Я сидел на крыльце Святой Софии и смотрел на город. В небо то тут, то там поднимались струи черного дыма, кое-где красовались каменные обломки, на улицах хватало останков, но в самом Стамбуле стояла почти полная тишина.
Лишь колокола христианских храмов били, привлекая к себе внимание. Я еще ночью видел, как под их защиту сбегаются люди со всего города. Народ спешил укрыться под крылом религии, надеясь, что я не трону людей одной со мной веры.
А я чистил столицу, не отвлекаясь на мелочи.
Лопались здания военного министерства, на улицах гибли солдаты, не сложившие оружие. От дворца, из которого управлял страной монарх, уже не осталось даже пыли. Мятежники, набившиеся туда, осели прахом, не помогла мощная защита на магии крови. Часть боевиков пыталась укрыться среди мирного населения. И гибла от молний, падающих с неба.
Выбить имена и внешность нужных людей было несложно. Достаточно оказалось поднять на тридцать метров в воздух трех руководителей мятежа, чтобы знать все.
Когда вооруженные силы кончились, и пали последние им сочувствующие, я шел по улице перепуганного города. Людей вокруг не было, после карающих молний старались укрыться в домах, подвалах, но не выходить на улицу.
И вот я добрался до места. Двери собора мне не открыли, но я не торопился. Те две тонны кристаллов, что я прихватил с собой из Москвы, давно кончились. Так что сейчас мой резерв был заполнен едва ли на треть — слишком сильно я потратился на эту операцию.